— А чего он лезет?

— Ну пойдем, другого себе поймаем.

Марко демонстративно сплюнул под ноги Киру, сунул руки в карманы и отошел вразвалочку. За ним последовали остальные. Поло, обернувшись, еще успел показать Киру из-за братниной спины кулак.

Кир нагнулся к столбу и распутал веревку. Тушкан глядел на него огромными печальными глазами, густо-карими, в длинных загнутых ресницах. Что-то очень знакомое было в тушканьем взгляде, и Кир неуверенно спросил:

— Вовка? Ты, что ли?

Тушканчик не ответил — только махнул хвостом с забавной кисточкой на конце и ускакал в переулок. Кир подумал немного и пошел за зверьком.

В конце переулка стоял опутанный плетьми дикого винограда особняк. Уже наступила осень, и виноградные листья окрасились во все оттенки алого. Домишко был сказочно красив. Кир пихнул ногой скрипнувшую калитку и по садовой дорожке, усыпанной желтыми кленовыми пятернями, прошагал к дому. У оконца полуподвала он остановился и стукнул ногой в стекло. Никто не отозвался. Кир наклонился и гнусаво взвыл:

— О трижды романтический мастер, пустишь ты меня в свое жилище или нет, каналья эдакая?

Минуту-другую в подвале молчали, а потом из-за стекла приглушенно донеслось:

— Кирка, это ты буянишь? Давай заходи. Не заперто.

Кир прошел к незаметной лесенке и, спустившись на пару ступенек, распахнул зеленую дверцу.

В комнате, небольшой и уютной, горел камин. На стене висел здоровенный театральный постер, где черным по акриловой зелени значилось: «Варьете закрыто, артисты разбежались, за ключами обращаться к Варенухе». У камина сидел Джентльмен и чинил примус. Кир велел Анжеле лежать, сам опустился в кресло, вытянул длинные ноги к огню и только после этого поинтересовался:

— Ну, что поделываешь?

— Да вот, как видишь, всё примусы починяю.

Голос у Джентльмена был глуховатый и малость дребезжащий — похоже, уже успел нализаться с утра. Паяльник в его руке давно остыл, и олово смерзлось на кончике серебряной каплей.

Кир покачал головой.

— Не понимаю я тебя. Что за дурацкая работа? Ты же бог. На худой конец — культурный герой. Чего ты заперся в подвале со своими примусами?

Примусов и вправду было много. Примусы загромождали комнату, теснились на столе, спихивали друг друга с каминной полки. На подоконнике и в коридоре тоже ровными рядами стояли примусы.

Джентльмен почесал в затылке паяльником.

— Не те времена, Кирочка. Времена не те. Детям не нужны боги. Им нужны жертвы.

— А кому нужны примусы?

На это Джентльмен не нашелся что ответить и быстро переменил тему:

— Как Ирка?

— Ничего. Бывало и хуже.

— Все рисует? Аматерствует, так сказать?

— Рисует. Церковь нашла какую-то заброшенную на кладбище, и в голову ей втемяшилось эту церковь фресками расписать. Уже четвертую неделю там пропадает.

— На кладбище, говоришь?

— Ага.

— Это на старом городском-то кладбище, откуда упыри лезли?

— Теперь уже не лезут. Вылезли все, видать.

— Это я знаю. А все же на твоем месте я бы ее туда одну не отпускал.

— Почему?

— Там марко-половская шайка штаб-квартиру устроила. Нечего Ирке там одной делать.

И как только Джентльмен это сказал, Кира кольнуло в сердце недоброе предчувствие. Свистнув Анжелу и даже забыв попрощаться, он поспешил вон из подвала.

Ирка стояла на строительных лесах, оставшихся бог весть с каких времен. Когда-то церковь, похоже, собирались реставрировать и даже вот леса уже возвели, но потом все сошло на нет.