— Рад с тобой познакомиться. Рауль де Крепон. Просто Рауль. Капсула девяносто семь.

Эмиль проводил гостя в гостиную и усадил в кресло, а сам пошёл к телефону. Звонок в Берлин занял некоторое время, но вскоре Шолль услышал знакомый голос Генриха Веделя.

«Слушаю,» — голос собеседника был спокоен и серьёзен, протокол обязывал исключать эмоции из телефонных разговоров.

— Герр Шолль, семьдесят два, запрашивает содержимое капсулы девяносто семь.

«Секунду,» — пауза действительно была короткой, настолько, что Генрих мог бы её и не упоминать.

Ведель назвал кодовую фразу, Эмиль дал ответ, чтобы подтвердить свою личность и что он не находится в плену или под иной формой давления.

«Рауль де Крепон,» — ответил Генрих и сразу положил трубку.

Шолль вернулся к гостю.

— Предлагаю выпить за знакомство и начало совместной работы.

— Oui! С радостью! — в речи Рауля порой проскальзывали привычные ему французские слова.

Пригубив бокалы, мужчины перешли к разговору.

— Сколько тебе, Рауль?

— Двадцать четыре, совсем старик, — улыбнулся француз.

Вторая часть фразы относилась ко времени, из которого он отправился.

— Хорошо, что хоть кто-то появился. Я всё ещё несколько в бешенстве из-за того, что оказался единственным, взявшимся за дело!

Крепон кивнул:

— Понимаю, мой новый друг. Боюсь, нас вряд ли будет много. Не могу назвать причин, сам понимаешь. Скорее сразу стоит свыкнуться с мыслью, что мы с тобой будет одни.

Эмиль удивился.

— Тому есть... объективная причина?

— Есть. И поверь, вина за такое положение вещей лежит на наших врагах. Но я и так сказал слишком много.

Рауль не мог сказать, что присоединился к проекту в возрасте шестидесяти пяти лет, в двадцать третьем. В тот момент разведка спешно формировала новые стазисные хранилища. Русским, случайно, судя по всему, удалось найти одно из хранилищ и там получить информацию и ещё о нескольких. К моменту, когда диверсантов, последний организованный отряд сопротивления, ликвидировли, они успели уничтожить три четверти стазисных капсул. Стариков, вроде Рауля, согласившихся участвовать в Валгалле, не было. Он был единственным, потому что к этому моменту все уже были уверены в победе. А молодыми, ожидаемо, были калеки в основном, да идиоты, надеющиеся непонятно на что. Поэтому, очнувшись в этом времени, де Крепон был, мягко говоря, удивлён. Кому-то всё же удалось отправиться в прошлое, да ещё и на четыре десятка лет.

— Жаль. Работы нам в ближайшее время предстоит предостаточно, — вздохнул Шолль. — Давай я введу тебя в курс дела.

О будущем Эмиль не спрашивал. Хотелось, больше всего хотелось узнать, сколько оставалось до победы. Но он сдерживался, обходя любые вопросы о грядущих событиях. Рассказ занял немало времени. Несмотря на то что работал Эмиль, по сути, лишь в одном направлении, сделано было уже довольно много. Проверенных людей накопился длинный список. Заодно мужчина поделился своими соображениями о личности инициатора.

Рауль задумался, когда Шолль закончил свою речь.

— Я, к сожалению, не могу похвастаться выдающимися аналитическими способностями. Так уж получилось. Но, пользуясь моими знаниями...

На момент, когда Крепон ложился в стазис, боевых магов, способных отправиться на четыре десятка лет в прошлое, у русских оставалось мало. Буквально мало, пересчитать по пальцам. Гробовщик, Ядовитая Вдова, Гамбит, Сапфир, Куница, Мотылёк, Старый Монах и Сумерки. Шесть мужчин и две женщины. Все — ветераны войны, семеро уже сидели в камерах. Решивших убить этих демонов, идиотов не нашлось. Весельчак, напарник Гробовщика, умирая, устроил извержение вулкана, расколовшего евразийскую тектоническую плиту на две части, натурально разделив Европу и Азию в самом прямом смысле.