— Ага, по дыркам в брюхе, — подтвердил Кабан. — Бензин как-то слишком быстро убегает, даже для Урала. И двигатель греться начинает.

Мрачно вздохнул.

— Надеюсь, мы не заглохнем прямо на дороге?

— Не должны, до места встречи минут пятнадцать ехать.

Попробовал сосредоточиться и моргнуть несколько раз. Я ощущал что-то, но не мог уцепиться за это чувство.

«Мы за вами, всё в порядке,» — обрадовала Рысь.

Глянул в зеркало, рассмотрев одну из уцелевших легковушек.

— Кажется, оторвались, — выдохнула Олеся.

И в этот момент я моргнул...

Оперативник ОКК, оставленный лежать на асфальте, вздрогнул, неловко зашевелился, поднявшись на четвереньки. Сел на колени и протянул руки к шлему, пытаясь достать застёжки и крепления. Затем с рычанием стянул шлем, открывая лицо и непослушные чёрные волосы. Верхняя половина лица окровавлена, но мужчина стирает кровь ладонью, открывая истерзанную осколками кожу. В глазницах пустота. Однако через несколько секунд вырастает правый глаз. Не дожидаясь, пока появиться второй, мужчина оглядывается и встаёт на ногу, уже увереннее и спокойнее. Идёт к одному из уцелевших внедорожников. Садясь на водительское кресло, он с силой смежает веки, чтобы вновь открыть уже два глаза. Тянется к рации, нажимая кнопку передачи.

— Это Родион, груз потерян...

Видение обрывается, по вискам бьёт боль. Не сильная, терпимая, но неприятная. Естественно, оставил видение при себе, сосредоточившись на собственном состоянии. Вита приводила тело в порядок, а вот силы успели изрядно просесть. Терпимо, да и энергия восполнялась бодро, но следующим точно поставлю колодец.

— Не расслабляйся раньше времени, — посоветовал Кабан. — Мы не добивали этих ребят. Очухаются, если уже не очухались.

К счастью, мы уже подъехали к повороту, съехав с трассы. Пришлось замедлиться, Кабан не забывал о том, что груз не пристёгнут, ехали потихоньку.

— Рысь, едете вперёд, предупредите парней, чтобы были готовы перекинуть груз и драть когти, — приказала Олеся.

Покрутив эту идею, счёл её разумной, не став влезать со своими советами.

«Поняла,» — подтвердила девушка.

И через несколько секунд нас обогнала легковушка.

— Куница, — обратился ко мне Кабан.

— Чего?

— С нас бутылка, когда всё закончится.

Не объясняя, за что и почему, но я его понял.

— Пожалуйста.

Мы съехали с трассы на дорогу поуже и попроще.

— Маршрут отхода есть? А то наши друзья могут начать вообще все фуры останавливать.

— Да, — кивнула Олеся. — Уходить будем по просёлкам. Не беспокойся.

Ладно, будем считать, что у них всё продумано.

Грузовик свернул на какой-то натуральный просёлок, а затем и вовсе заехал на непонятного назначения асфальтированную площадку, где уже стоял развёрнутый кран и раскрытый длинномер. Кабан достаточно точно остановился под стрелой крана.

— Всё, в темпе! — крикнул он, выскакивая из кабины.

Я последовал его примеру, даже не спускаясь на асфальт, а сразу перепрыгивая на платформу. Успел запрыгнуть на контейнер и закрепить первый крюк паука, когда на контейнер запрыгнул Кабан. Закрепив все четыре крюка, спрыгнули. Кран, с натугой, но поднял контейнер и медленно перенёс его на длинномер, где встречали Як и неизвестный мне мужчина. Они завели контейнер в кузов, стоек которого едва хватало по ширине. Влез. Поставили, потратили минуту на закрепление контейнера, затем быстро закрыли борта и крышу. Всё, внешне — обычный закрытый кузов фуры.

— Олеся, предлагаю ехать в кузове, — предложил, прежде чем мы закрыли створки.

Девушка поджала губы.

— Нет, я лучше в кабине.