— Хочешь сказать — нам привиделось? — спрашиваю.

Вопрос скорее риторический, язвительный, насмешливый. Но Шолль серьёзно кивает.

— Да, Куница. Мне и тебе показали видение. Я не знаю кто. Я не знаю как. Но я точно знаю — в будущем мы не были и оттуда не возвращались. Я уже рассказывал о будущем разным людям. Удостоверился — ничего не происходит. Более того, ты сам мог задаваться некоторыми вопросами. Например: помнишь ли ты о восстании, которое сам здесь подавил?

Я спиной почувствовал взгляд. Взгляды, и князя, и Славы.

— Дима? — настойчиво попросил ответить Владимир.

— Нет. Такого восстания я не помню.

Эмиль кивнул, благодаря за то, что я это признал.

— Давайте сядем. Мой рассказ не будет коротким. И я настаиваю на том, что мы не являемся врагами. Я пришёл сюда в поисках союзников. Потому что, Куница, только мы с тобой знаем, сколько ужаса принесёт война. Только ты мне поверишь.

Я не расслаблялся, это могла быть игра. Хитрый обман, манёвр. Однако были причины выслушать маркграфа… Очень веские причины.

— Да, давайте сядем.

Мы расселись. Ни о каких напитках не шло и речи, слишком ощутимым, давящим было напряжение.

— Я начну с проекта «Валькирия», — заговорил Шолль. — Именно он легендировал мои воспоминания о будущем.

И маркграф рассказал. Проект, о существовании которого я догадывался. Не скрыл Шолль и своего напарника, де Крепона. А затем долго перечислял несостыковки, чёрные пятна, события и явления, нарушающие логику и последовательность событий. Где-то эти чёрные пятна были прикрыты фиговым листком, объяснения шиты на белую нить, как, например, объяснение очевидной странности: всего два человека из множества вернулись в настоящее. Должно быть больше, намного больше. Шолль рассказал о базах Валькирии, зачем-то перенесённых ближе к фронту. Якобы, чтобы потенциальных агентов было ближе транспортировать, но это глупость. Как и уничтожение этих хранилищ. А ведь я о них ничего не слышал. Вообще ничего, тогда как такую информацию обязаны были распространить среди старших офицеров. Если бы знал — принял бы участие в штурмах. Но нет, ничего.

Затем Эмиль подтвердил отсутствие временных парадоксов. Он рассказывал о событиях, что ещё не случились. И ничего не происходило, ни с ним, ни с нами. Затем Эмиль рассказал о некоторых больших сражениях той войны. Пошли нестыковки. Мы не просто по-разному видели эти сражения, не совпадали участники, точное место действия, даже дни. Тогда как другие события Шолль описывал в полном соответствии с моими воспоминаниями. Он поимённо называл наших командиров. Естественно, знал не всех, но некоторых он лично подверг допросам. Некоторых и я знал лично. Снова некоторые факты совпадали, некоторые шли вразрез.

— Александр Макаров, командовал штурмовым отрядом, — назвал очередное имя Эмиль.

Киваю.

— Да, помню такого. Близко не общались, но пересекались.

— Сколько ему должно быть сейчас?

Я задумался, прикидывая годы.

— Шесть лет и пара месяцев.

Шолль кивнул.

— Всё верно. Только Александре Макаровой сейчас три года, а никакого Александра не существует.

— Достаточно! — остановил нас Владимир. — Дима, что ты об этом думаешь?

Если бы на этот вопрос было легко ответить.

— Не торопитесь, князь, — попросил Шолль. — У меня на осознание ушло несколько месяцев. Дайте своему другу хотя бы пару минут.

Мне столько не требовалось.

— А мои навыки? Опыт? Видения — это одно.