— А теперь что? — шепотом спросила Габриэль.

— Ничего. Сиди тихо и не шевелись. И ни при каких обстоятельствах не нарушай связь наших рук во время колдовства.

Габриэль с сомнением посмотрела на медную чашу с водой и зажженную свечу. Слишком уж все просто, если им предстоит вызвать умершего из царства теней. Даже если свеча и черная.

— И больше ничего не нужно, кроме этой чаши и свечи? — удивилась она. — Ни зелья, ни… ну чего-нибудь еще?

— Зелья? — Рот Касс презрительно скривился. — Может, другим ведьмам и нужно какое-то жалкое варево, но я обладаю естественной близостью к миру мертвых.

Когда Касс с закрытыми глазами откинула назад голову, Габриэль задержала дыхание, ожидая от нее каких-то заклинаний, магических слов, которые вернут ей Реми.

Но бесконечно длинные мгновения истекли, а женщина просто сидела на своем месте, не двигаясь, не издавая ни звука. Терпение никогда не относилось к числу достоинств Габриэль. Она со все возрастающим беспокойством наблюдала, как стекал воск по бокам черной свечи.

— Проклятие!

Габриэль вздрогнула. Касс обмякла, сжимавшие руку Габриэль пальцы разжались, глаза женщины широко раскрылись, а губы выдавили с раздражением:

— Не будешь ли ты столь любезна сосредоточиться? Никак не попаду куда надо.

— Извини.

Габриэль постаралась сохранять спокойствие. Но Касс продолжала жаловаться:

— Не получается. Ты должна дать мне что-нибудь еще, иначе я не смогу продолжить.

— Но у меня больше ничего не осталось от Реми.

— Тогда дай мне воспоминания о нем.

— Как же ты себе это представляешь? — запротестовала Габриэль. — Я даже не знаю, что ты под этим подразумеваешь.

— Закрой глаза и сосредоточься, — рассвирепела Касс. — Вспомни, как ты была с Реми. Только не в момент жуткой опасности или волнения. Просто какой-нибудь спокойный момент.

Словно повинуясь чужой воле, перед мысленным взором Габриэль всплыл полдень, когда Реми наконец достаточно поправился, чтобы подняться с кровати, и она убедила его убежать из дома в лес, начинавшийся сразу за Бель-Хейвен.

Прохладная трава чуть покалывала босые ноги Габриэль, солнце согревало ее, но не так горячо, как рука Реми, зажатая в ее ладони.

У Габриэль сдавило грудь, настолько явственно в тот момент предстал перед ней Реми. Он улыбался ей, и его усталые карие глаза нежно светились из-под густых черных ресниц, а мягкие и нежные губы неестественно контрастировали с жесткими складками вокруг рта и морщинами, которыми годы и перенесенные лишения испещрили его лицо.

У Реми была на редкость славная улыбка для мужчины — немного задумчивая, немного стеснительная. Ей невозможно было сопротивляться, тем более что он…

«Нет». Глаза Габриэль раскрылись, горло перехватило от знакомой горечи.

— Не могу, — прохрипела она.

— Можешь, можешь, — успокаивала ее Кассандра, продолжая методично и нежно поглаживать руку Габриэль. — Надо, если ты все еще хочешь увидеть Реми. Только во всем слушайся меня, и я благополучно проведу тебя.

Габриэль вздохнула, не желая возвращаться в тот августовский день. Последний день, проведенный с Реми, перед тем как он покинул остров Фэр и отправился навстречу своей гибели.

Но, как только она опять подпала под гипнотическое тепло (действие голоса Кассандры, усыплявшего ее), Габриэль закрыла глаза и стала страстно будить воспоминания о том дне на берегу реки.