Вопрос в том, осмелится ли ее сын позволить этим тварям обвинить собственную мать в колдовстве? Даже если и осмелится, какие у них доказательства? Кроме того дела с отравленными перчатками, Екатерина всегда соблюдала крайнюю осторожность. Она никогда не делилась тайнами своей магии даже с собственными дочерьми, как поступали остальные мудрые женщины.

Очень немногие знали о таинственной комнате позади ее часовни, где Екатерина хранила все свои самые жгучие тайны. Она почувствовала настоятельную потребность вычистить комнату, уничтожить все зелья, и снадобья, и древние пергаменты, но подавила это желание, запретив себе поддаваться панике. Она давно не та насмерть перепуганная двенадцатилетняя девочки, которую сейчас болезненно напоминала сама себе. Она вдовствующая королева Франции. И все же Екатерина прекрасно помнила, как в недалеком прошлом августейшего титула оказалось вовсе не достаточно, чтобы спасти другую королеву.

Английскую королеву, Анну Болейн, подвергли судебному преследованию по приказу ее мужа Генриха VIII. Среди обвинений в прелюбодеянии и измене там фигурировал пункт о занятии колдовством. И Анна Болейн, хотя и была королевой, лишилась головы.

Екатерина невольно потянулась рукой к шее и задрожала, на миг уступив своему глубоко запрятанному безнадежному темному страху смерти.

— Ваше Величество?

Звук голоса, позвавшего ее, заставил ее сердце судорожно сжаться. Екатерина резко повернулась, чтобы взглянуть на того, кто посмел подкрасться к ней без предупреждения. Лунного света, проникавшего в окно, оказалось достаточно, чтобы позволить ей разглядеть тощего, как скелет, Бартоломея Вердуччи.

— Вердуччи! — Екатерина сжала рукой крест, висевший у нее на груди. Ее испуг уступил место ярости. — Что ты себе позволяешь, заявляясь ко мне незваным? Я разве не распорядилась, чтобы меня никто не беспокоил?

— Простите, Ваше Величество. Я ни за что не побеспокоил бы вас, если бы не счел это важным. Есть кое-кто, кто просит частной аудиенции…

— Если это тот болван Дантон, то я не желаю его видеть. Я уже все сказала ему. Мне нет дела до тех, кто подводит меня. Кроме того, вся эта возня вокруг мадемуазель Шене и ее Бича меньше всего заботит меня в настоящее время.

— Н-нет… не шевалье Дантон желает разрешения пойти к вам, моя синьора…

— Мне нет ни до кого дела. Пошли всех прочь.

— Она… Ваше Величество, по вашему поручению. Она прибыла… с острова Фэр.

Екатерина начала было снова распекать его, но замолчала. По ее поручению? В этом весь Бартоломей, всегда осторожный и неболтливый. Наконец-то Екатерина дождалась своего лазутчика. Теперь она узнает о Хозяйке острова Фэр и встрече совета. Это может оказаться самой утешительной новостью за весь день.

— Очень хорошо. Проводи эту женщину ко мне, ни сначала зажги какие-нибудь свечи.

Пока Бартоломей торопливо исполнял ее указание, Екатерина барабанила пальцами по оконному стеклу.

Бартоломей вышел вперед, чтобы объявить королеве, кто пришел, но Екатерина жестом остановила его.

— Оставь нас, — приказала она.

Худенький маленький человечек поклонился и выскользнул из комнаты, оставляя Екатерину наедине с ее посетительницей. Бартоломей зажег несколько свеч и поставил подсвечник наверх секретера Екатерины. Она подозвала женщину к этому единственному освещенному месту в комнате. Несмотря на теплую ночь, женщина куталась в длинный коричневый плащ, капюшон которого был вытянут вперед, чтобы скрыть ее лицо. Женщина опустилась перед ней на колени, и Екатерина протянула руку для поцелуя. Но, когда та не пошевелилась, чтобы снять капюшон, Екатерина отвела руку.