— Тебе бы вообще ничего не грозило, если бы я не принес эти перчатки в ваш дом, — наконец заговорил Реми, тяжело вздохнув. Его переполняло отвращение к самому себе. — И вот я опять здесь… чтобы… Мне не следовало появляться здесь. Прости меня, девочка.

Он встал и пошел к двери. Словно не доверяя себе, Реми избегал смотреть на нее. На мгновение Габриэль остолбенела. Потом опомнилась и бросилась за ним. Реми уже приоткрыл дверь, но Габриэль оттолкнула его, вцепившись в дверной косяк, чтобы предотвратить любую его попытку открыть дверь.

— Как вас понимать, что вы делаете?

— Ухожу.

— Вот так запросто? Не сказав последнего прости?

Реми молчал, но ответ легко читался в его глазах. Он готов был улизнуть назад в ночь, исчезнуть из ее жизни, как если бы никогда и не возвращался. И на сей раз она, вернее всего, никогда больше не увидит его.

Но разве не этого она хотела?! Возвращение Реми только внесло сумятицу в ее жизнь, снова сделало ее ранимой и пробудило в ней нежные чувства, которые она не могла себе позволить. Но снова потерять его навсегда? При этой мысли ее охватила паника.

— Как ты смеешь! — воскликнула Габриэль. — Сначала заставляешь меня в течение трех лет считать тебя погибшим, затем однажды ночью снова, как бы между прочим, возвращаешься в мою жизнь. При этом до смерти пугаешь меня. После этого намекаешь на некоторую таинственную причину своего возвращения, на какую-то помощь, которую ждешь от меня. А теперь неожиданно меняешь свое решение и намереваешься опять исчезнуть?

— Будет гораздо лучше для тебя, Габриэль, если я сейчас уйду.

— Черт бы вас побрал, Николя Реми. — Габриэль постаралась отпихнуть его подальше от двери. Но это больше напоминало попытку сдвинуть каменную стену. Она свирепо взглянула на него. — Прекрати обращаться со мною, будто я какая-то наивная кисейная барышня, которая нуждается в защите. Я прекрасно могу позаботиться о себе. Просто скажи мне, что тебе надо, а я уж сама решу, стоит ли твое дело моих жертв.

Реми наклонил голову, крепко сжав зубы. В любой другой ситуации он легко отодвинул бы ее в сторону и прошел бы в дверь. Стараясь преодолеть навалившееся на нее отчаяние, она настаивала:

— Ну скажи мне, в чем твоя нужда. Тебя надо спрятать? Тебе нужны деньги?

— Разрази вас гром, Габриэль! — густо покраснев, воскликнул Реми. — Неужели я похож на человека, который пришел просить милостыню?

Он выпрямился в полный рост, в его глазах мелькнул тусклый отблеск гнева. Обида, переполнившая его, заставила его отступить от двери. Габриэль поторопилась ее тут же закрыть.

— Прекрати же упрямиться, как осел, капитан Реми. — Габриэль ухватилась за его руку и потащила его и глубь комнаты, — и признайся, зачем возвратился и Париж. Ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы попять, что я не оставлю тебя в покое, пока ты не расскажешь все.

— Да, я прекрасно это знаю. — Он еще чуть-чуть подумал, затем сдался с утомленным вздохом. — Ладно. Я вернулся из-за своего короля. Он узник Темной Королевы с той самой ночи в канун Дня святого Варфоломея, И мой долг спасти его.

— Вот те на!

Габриэль оттолкнула руку Реми, как будто это была горячая головешка. Ей удалось справиться с собой и не показать ему, что во рту у нее пересохло не то от страха, не то от горечи. Она вернулась к столику у кровати, чтобы подкрепить свои силы бокалом вина.

Итак, Реми возвратился в Париж, чтобы воплотить и жизнь безумную затею — освободить своего короля. По той же самой причине, по которой рисковал своей головой три года назад. Габриэль с горечью осознала, что ей не составляло никакого труда самой догадаться об этом.