— Хорошо, что ты предупредил меня. А я-то уже собрался поведать этой барышне, пока мы с ней будем красться через дворец, как задумал помочь королю Наварры спастись из дворца и что я вовсе не против между делом перерезать несколько глоток, — тихо прорычал Реми. — Я же не полный олух, мой мальчик.

— Я знаю это сударь. Вы храбрый и честный человек, но… но… только, пожалуйста, уж не больно сердитесь на меня, что я утверждаю, что вы уж точно не мастер в подобных интригах. Я не хотел вас обидеть.

— Никаких обид, мой мальчик, — заверил Реми, легонько хлопнув его по плечу. — Ты совершенно прав. Мне намного легче на поле боя. — Он чуть наклонил голову, чтобы с сожалением оглядеть окутанные ночным мраком стены Лувра. — Я бы душу свою отдал, чтобы иметь возможность подготовить надлежащую атаку на это проклятое место и спасти моего короля орудийным огнем и шпагой.

— Иногда даже самый смелый из солдат вынужден прибегать к обману. Помните, как вы рассказывали мне про тех древних греков, которые прокрались в Трою? А вместо деревянной лошади у вас маска и модная шляпа. — Волк надел на Реми плащ и расправил складки на его правом плече. — Ну что такое, сударь? Я знаю, вы ненавидите этот плащ, но не должны забывать поправлять его. Все модные кавалеры носят плащи таким образом, на одном плече. Так вы меньше похожи на самого себя.

— Зато похож на отвратительного фата, ты хочешь сказать.

— Нет, вы напоминаете герцога, большого вельможу. Если бы я надел такую великолепную шляпу и мог расхаживать в ней, все красотки Парижа падали бы к моим ногам.

— Когда этот проклятый маскарад закончится, можешь забрать эту треклятую шляпу.

— Правда, сударь?! — воскликнул Волк.

Не дожидаясь, пока мальчишка станет слишком громко выражать свою благодарность, Реми крепко зажал ему рот рукой.

В этот момент вдалеке зазвонили колокола Сен-Жермен Л'Оксеруа, отмечавшие девять часов. Реми почувствовал холодную дрожь. Колокола именно этой церкви известили когда-то о начале резни в канун Дня святого Варфоломея.

Реми убрал руку от лица Волка и судорожно сглотнул, мучимый вопросом, наступит ли время, когда столь невинные звуки церковных колоколов перестанут вызывать у него приступ жестокой ярости. Жесткий комок нервов не расслаблялся, пока колокола не перестали звонить. Он увидел, как в окне, на которое указал Волк, появилось пламя свечи. Реми разглядел силуэт девушки, и у него екнуло сердце. Если он не ошибался, руководить им остальную часть этого рискованного приключения станет еще более юное существо, чем Волк.

Мальчишка поднес сложенные рупором руки к губам и несколько раз негромко гавкнул, а затем заскулил, невероятно точно изобразив какую-нибудь заблудившуюся дворняжку. Девушка вытянула шею из окна. Удостоверившись, что в темноте внизу ее ждут, она отступила назад, и в следующий миг Реми увидел, как толстая веревка медленно, словно змея, поползла вниз по стене.

«Вот оно», — подумал Реми, и во рту у него пересохло. Через несколько секунд он снова окажется погребенным внутри дворца среди врагов, которые уверены, что он погиб и уже успел сгнить в могиле, и будут только счастливы исправить свою оплошность. Снова он окажется в присутствии молодого короля, которого однажды уже не сумел спасти и обязан спасти сейчас. И снова он окажется вблизи золотоволосой женщины, встреча с которой когда-то показалась ему лучшим, что случилось с ним в жизни. Но теперь эта женщина превратилась для него в бессердечную и жестокую незнакомку.

Вытащив маску из-за пояса, на котором крепился клинок, Реми с досадой отметил, что ладони его покрыты липким потом. Он вытер их о штаны, затем снял шляпу, чтобы закрепить маску. Жесткая кожа, скрывшая его лицо, тем не менее ограничивала обзор, делая его слишком уязвимым.