Екатерина, вероятно, в сотый раз задумалась, правильно ли она поступила, приблизив Габриэль ко двору. Мудрые женщины острова Фэр никогда не являлись союзницами Темной Королевы, тем более после истории с перчатками. Екатерина добилась перемирия с сестрами Шене, но это далось ей нелегко.

Екатерина полагала, что лучше держать своих врагов в поле зрения, однако не только поэтому терпела Габриэль. Девчонка не была похожа ни на свою покойную мать, святошу Евангелину, ни на нынешнюю Хозяйку острова Фэр, нежную и благородную Арианн. Габриэль была хитра, бессердечна и честолюбива… слишком похожа на саму Екатерину. Королева часто жалела, что ее собственная дочь Марго, глупое романтичное создание, не похожа на Габриэль — саму страсть и порыв. Габриэль Шене никогда не потеряет голову от любви к мужчине. Молодая женщина интриговала ее. Но случается, что дело заходит слишком далеко. Екатерина криво усмехнулась: даже для того, кто сам живет интригами.

Соскользнув с возвышения, королева щелкнула пальцами, подзывая к себе сухопарого пожилого мужчину с редкой шевелюрой и лохматой бородкой. Он тоже был без маски. Бартоломей Вердуччи редко отлучался от Екатерины, если только не отсутствовал по ее поручению.

Если кого-то интересовало его положение в ее свите, Екатерина неопределенно называла Вердуччи секретарем, хотя понимала, что никого этим не одурачить. Придворные величали его иначе: шпионом, информатором, порученцем. Габриэль даже слышала, как кто-то насмешливо именовал его гончим псом Темной Королевы.

«Подходящее описание, — подумала Екатерина, когда Бартоломей подкрался к ней и раболепно склонился над ее рукой. Она прервала эти проявления верноподданичества, схватив его за шиворот и рывком притянув его голову к своему рту так близко, чтобы никто не мог подслушать ее слова.

— Мне казалось, я недвусмысленно велела вам не спускать глаз с мадемуазель Шене этим вечером, сеньор.

— Да, я так и делаю, Ваше Величество.

— Тогда почему вы только что позволили ей выскользнуть из зала? Почему не последовали за нею?

— Что ж, я… я… — Бартоломей нервно облизал губы. — Я только подумал…

— Меня не заботит, что вы подумали, сеньор. Просто следуйте моим распоряжениям. Я неоднократно давала вам это понять.

— Д-да, Ваше Величество. — Маленький человечек мертвенно побледнел. — Но вы велели мне следить за ней и королем Наваррой. Я не увидел никакого вреда в том, чтобы позволить ей уйти, раз мадмуазель Шене оставила зал с кем-то еще. В конце концов, она всего лишь ускользает для свидания с ее молодым любовником, маркизом Ланфором.

— Вы уверены? — Екатерина окинула Бартоломея испепеляющим взглядом. — Очень странно, учитывая, что я сама была свидетелем падения маркиза с лошади этим утром и, как следствие, полученного им растяжения связок. Если только маркиз чудесным образом не выздоровел, тот человек с госпожой Шене не Ланфор.

Челюсть сеньора Вердуччи отвисла, глаза грозили выскочить из орбит.

— Не стойте же здесь, уставившись на меня, как только что пойманная форель, — прорычала Екатерина. Упершись ладонью в его худую грудь, она грубо отпихнула его. — Живо бегом за мадемуазель Шене, олух вы эдакий, и выясните, черт вас подери, что она опять задумала.

На лестнице никого не было, маскарад продолжался, и пируэты танцоров мелькали в окнах зала. Никто не кричал «Лови, держи!», никто не гнался за ними, не звал стражу. Ничто не нарушало мирную тишину ночи, только шелест листьев на деревьях, приглушенное бормотание фонтана и глухие удары сердца Габриэль.

Она почти бегом пересекла лужайку, охваченная желанием спасти Реми. Капитан без труда поспевал за ней. Непроницаемая черная кожаная маска скрывала выражение его лица.