«Тогда моя рука слишком уж много поведала Кассандре», — подумала Габриэль.

— Какой во всем этом смысл? — спросила она, пытаясь отнять руку. — Я пришла сюда не для гадания по руке.

Касс только крепче сжала ее ладонь, и длинные, тонкие пальцы продолжали свой осмотр.

— Ой!

— Что? — спросила с тревогой Габриэль.

Касс прощупала складки на ладони Габриэль.

— Здесь я ощущаю пульсирующую вену, которая отмечает огромное честолюбие… могучее желание власти, известности… неуязвимости. Но прямо рядом с этим струится линия сердца, жаждущего страсти, романтической любви, переполненного пылким желанием любить и быть любимой.

— Та линия, наверное, слишком коротка, — усмехнулась Габриэль.

— Нет, линии равны по длине и пересекаются, достигнув точки, где предстоит свершиться выбору. Между любовью и честолюбием.

— Я уже сделала этот выбор.

— Нет, не сделала, — усмехнулась Касс и отрицательно покачала головой. — Но тебе предстоит сделать трудный выбор. А вот и старый шрам пересекает линию сердца.

— У меня вовсе нет шрамов. — Габриэль невольно надменно выпрямилась. — Моя рука безупречна.

— Шрам не на руке, на твоем сердце, Габриэль Шене. Старая рана, которую никогда надлежащим образом и не лечили. Ее оставил в твоей душе недостойный мужчина.

— Думаю, я наслушалась предостаточно…

— Ты отдала свое сердце этому мужчине, а он предал тебя, — мягко, но непреклонно продолжала Касс. — Так недостойно и мерзко может поступить только мужчина, и он причинил тебе боль! Однажды ярким летним полуднем на сеновале в сарае…

— Боже мой! Ты противная ведьма! — закричала Габриэль и вырвала руку.

Она отскочила назад, сжав ладонь. Ей казалось, будто Касс разбередила ее старую рану и заставила истекать кровью, вместе с которой оттуда потекли старые и жестокие воспоминания. О далеком июне и Этьене Дантоне, о том отвратительном и мерзком событии, который она изо всех сил старалась забыть. Нет, не старалась, а совсем забыла.

— Это… это самая настоящая чушь. — Габриэль прерывисто вздохнула и стала искать свою маску. — У меня совсем нет времени продолжать это безумие. Не хочешь помочь мне, не надо. Я явно совершила ошибку, придя сюда. Прощаюсь с тобой и желаю тебе доброго вечера.

Цербер коротко залаял, когда Габриэль решительно направилась прочь, но не успела она добраться до двери, как Кассандра позвала ее.

— Габриэль, погоди.

Девушка остановилась и оглянулась. Касс стояла неподвижно, застыв в пятне света от свечки, которую второпях забыла Габриэль.

Так они помолчали какое-то время, потом Кассандра заговорила:

— Я выполню твою просьбу, но предостерегаю тебя. Есть причины, по которым запрещено тревожить мертвых, и это занятие считают черной магией. Обращение к миру мертвых — опасное дело, и в любую минуту все может пойти наперекосяк. Иногда душа, с которой ты хочешь войти в контакт, не желает быть потревоженной, в то время как другие души, несущие зло, легко могут прорваться назад в наш мир через раскрытую тобой дверь.

Габриэль хмурилась, стараясь понять, не пытается ли Кассандра просто запугать ее.

— Ты хочешь сказать, если ты наколдуешь неправильно, может случиться… что может случиться? Можно освободить какого-то призрака или демона?

— Все возможно, когда искушаешь судьбу, играя с темными силами и черной магией.