– Ужас!

– Скорее уколите его, – взмолилась Ирина Леонидовна, – вдруг Альберт Кузьмич… Ой, не хочу это говорить.

Доктор молча смотрела на пеленку, потом вдруг спросила:

– Плед вы всегда стелите, когда приезжает парикмахер?

– Да, – подтвердила Надя.

– Именно этот? – уточнила Валерия.

– Именно этот сегодня второй раз, – прошептала Рина, – раньше клали беленький, но он со временем перестал отстирываться, запах не уходил даже после долгого полоскания, поэтому мы поменяли его.

– Поняла, – кивнула ветеринар, – сделайте одолжение, принесите новую пеленку и теплой воды.

Надежда Михайловна живо выполнила ее просьбу.

Дальнейшие действия врача вызвали у всех изумление.

Валерия постелила около испорченной подстилки новую, взяла плед и сказала:

– Видите, у него мокрая сторона справа, а я кладу на бумагу левую, сухую. Кто-нибудь проведите ладонью по одеялу и скажите: оно влажное?

Иван Никифорович быстро проделал требуемое.

– Нет!

Валерия подняла чашку с водой и вылила ее туда, где мой муж только что орудовал руками.

– Что вы делаете? – не выдержала я.

Врач сняла покрывало.

– Ой! – подпрыгнула Ирина Леонидовна. – Ой!

– Красное пятно, – объявил Димон.

– Кровавое, – добавила Риччи.

– Кот туда не писал, – сказала я и начала смеяться.

Валерия открыла перевозку.

– Альберт Кузьмич, вы свободны. Умница, котик, не дал себя зря антибиотиком колоть. Просто плед плохого качества, он линяет.

– Не понял, – заморгал Никита Павлович. – Почему вторая пеленка покраснела?

Ирина Леонидовна села на стул.

– Альберт Кузьмич здоров! Мы раньше брали белое одеяльце, а теперь взяли бордовое. Оно полиняло.

– Почему тогда анализ оказался странным? – не умолкал Никита Павлович.

– Некорректно взят или использовали плохо вымытую баночку, – объяснила ветеринар.

И тут я вспомнила разлитое масло на моей стороне кровати. Кот ел там шпротину, потом пошел по постели, хвостом «проехал» по разлитому маслу. Затем решил отомстить, присел… Димон ухитрился подсунуть под Альберта Кузьмича сачок, но забыл поставить туда миску. Рина пипеткой собирала кошачью мочу, а в нее определенно попало масло… Меня стал душить смех.

– Мы зря мучились? – задала свой вопрос Риччи. – Никита таблетку проглотил. Ой, не могу!

Девушка расхохоталась.

– Какая радость, что кот здоров, – закричала Рина. – Ваня, Ваня, почему ты молчишь? Ничего не делаешь? Скажи что-нибудь?

Иван Никифорович посмотрел на стол.

– Так уже все тут много говорили.

– Вот-вот, а ты молчишь, – возмутилась Ирина Леонидовна.

Мой муж потер шею.

– Ну… думаю… я считаю…

Я сцепила зубы. Таня! Не вздумай хихикать. И почему Иван Никифорович, уму которого позавидуют многие, начальник, всегда четко объясняющий нам, как действовать, вот почему он, когда речь заходит о домашних делах, не способен найти нужные слова? Хорошо помню его тост, когда мы отмечали мой день рождения. Муж попытался увильнуть от выступления, но Ирина Леонидовна не дала сыну ни одного шанса для побега.