Чтобы не бегать второй раз в поисках новых понятых, опознанный магнитофон был, под роспись в соответствующем акте, возвращен гражданину Яковлеву. Не успел завхоз обрадоваться вновь обретенной собственности, как через пару минут «Комета» вновь была изъята у него, на основании моего рапорта следователю, что есть подозрение, что данный магнитофон является предметом, похищенным из здания средней школы в январе текущего года. После этого охреневшие от калейдоскопа следственных действий дамочки — понятые были выпровожены из кабинета (одна из них успела крикнуть Чеснокову, что ее телефонный номер есть в протоколе, и если она потребуется, то она — всегда), а я сел напротив Яковлева, улыбаясь максимально задушевно.

— Ну что, Борис Петрович, рассказывайте, как совершили кражу из вверенной вам школы?

— Вы какую-то ерунду сейчас говорите….

— Борис Петрович, сейчас дело из архива поднимают. Там, кроме всего прочего должна быть справка из бухгалтерии с инвентарными номерами похищенного. Уверен, он совпадет с тем, что якобы накалякал ваш племянник на аппарате. Уверен, наши эксперты сделают заключение, что цифры на задней стенке магнитофона изготовлены не лаком для ногтей, а краской, остатки которой, я думаю, мы найдем в какой — нибудь кладовке, но уже без вас, потому что вы будете сидеть в камере.

Яковлев, не отрываясь, смотрел на меня, но его сардоническая улыбка, малость, привяла.

— Кстати, смотрите — я подвинул мужчине уголовное дело по факту кражи из его квартиры.

Эксперт, выезжающий на эту кражу, отнесся к делу добросовестно, сфотографировав не только повреждения входной двери и замка, а также старых тапочек, брошенных в квартире Клиновым, но и распечатал панорамные снимки места происшествия, так что акустические колонки, массивные, мне по пояс, на фотографии были вполне различимы.

— Наверное, по случайному совпадению, эти колонки выносили воры через пожарную лестницу, с четвертого этажа, январской ночью, а сзади у них будут тоже циферки. Вы их, наверное, где-то на улице, случайно нашли и домой отнесли, да? Я вот только похищенного барабана не вижу. Но ничего, приедем к вам домой с обыском — найдем. Хотя я могу поспорить, что в этот барабан сейчас колотит ваш любимый племянник.

Услыхав про обыск, Борис Петрович заметно дернулся и повернулся к Алексею:

— Товарищ следователь, я признаюсь, что магнитофон, колонки и барабан я взял в школе, хочу об этом дать явку с повинной. Прошу дать мне возможность самому, добровольно привезти похищенное в милицию, не хочу, чтобы соседи мои и моей сестры видели обыски у нас дома.

— Вы на меня смотрите, Борис Петрович, мы с вами разговор не закончили — меня маленько разозлила попытка меня проигнорировать.

— Я со следователем разговариваю, а вы, как я понимаю, не следователь — огрызнулся «раскаивающийся» завхоз и продолжил умоляюще смотреть на Чеснокова.

То, что я, рванув Яковлева за поросшее темной шерстью ухо, заставлю его повернуться ко мне, сломало у него какой-то шаблон или картину мира.

— Ты, придурок, будешь разговаривать со следователем, когда я тебе разрешу. Понял меня?

Борис Петрович, схватившись за ухо, смотрел злобно, но вынуждено кивнул.

— Куда собирался вывозить доски которые лежат в кузове?

— Какие доски? — следователь удивленно оторвался от бумаг.

— Когда я пришел в школу, он ехать куда-то собирался на грузовике, а в кузове доски лежат. Я его попросил подождать меня полчаса для разговора, вышел из школы раньше, а он уехать пытался.