— Товарищ майор, это Громов. Докладываю. Сегодня утром, работая по наркотикам…

Рев начальственного баса оглушил меня, так что пришлось отвести вопящую трубку от уха подальше, под злорадные улыбочки всех присутствующих.

— Какого хера, Громов, какие наркотики! — блажил на том конце провода шеф: — Тебе какое задание давалось?!

Дождавшись, когда разгневанное начальство прервалось, чтоб глотнуть воздуха, я продолжил:

— Так вот, товарищ майор, у дома пятнадцать по улице Пролетарского писателя мной был задержан гражданин Козлов Денис Сергеевич с двумя сумками. В сумках обнаружены вещи. Козлов пояснил, что вещи принадлежат его знакомым и переданы ему на хранение на время их отпуска. Главное, что вещи совпадают с ориентировкой по квартирной краже по улице Основоположника, что до нас сегодня утром доводили. Да, и фирма, и размеры, все совпало.

— Паша, ты это серьезно? — голос начальника зазвенел, как натянутая стрела.

— Сто процентов. Так что очень жду машину. И еще — тут начальник ЖЭКа пытается нас с Демоном выгнать, а парня с вещами освободить. И уволить меня грозиться. Будете с ней разговаривать?

Я протянул трубку Вере Вадимовне, но женщина махнула рукой и двинулась в сторону двери, но покинуть нас она не успела.

— Вера Вадимовна, а вы меня совсем не помните? — я позволил себе добрую улыбку: — Я на вас в прошлом году два протокола за антисанитарию составил. Потом вас на административной комиссии дважды, по двадцать пять рублей, оштрафовали. Вспомнили? Так вот, у меня протоколы с собой еще есть, можем продолжить общение.

Это я крикнул уже в спину быстро уходящей по коридору женщины. Надеюсь, она меня расслышала.

Денис, мысленно уже поверивший в свое скорое освобождение, так как оставить вещи знакомым на время отпуска в последнее время стало практикой весьма распространенной, сейчас, как желеобразная медуза растекся по табуретке стоящей у стены. Уверенный в себе, модно одетый, молодой человек, как будто разом постарел на несколько лет. Он уже все понял и безучастно рассматривал носки своих импортных кроссовок, рисуя в голове страшные картины неизбежного грядущего — лязг железных запоров, вонючая, тесная камера, новые, интересные знакомства.

— Докладывайте, что по вчерашнему жулику? — начальник розыска зыркнул черным, казацким глазом по Близнюку, что оставался в отделе ночью, с Кадетом и Студентом, колоть фельдшера на причастность к другим преступлениям.

Глаза старшего опера растерянно забегали по раскрытой странице служебного ежедневника, и я понял, что Денис Козлов продержался до утра и не выдал тайну боевого пути своей шайки.

— Ну… про кражу по улице Основоположника он весь расклад дал, а до другим кражам пока молчит.

— Блин, Володя, по той краже еще вчера все ясно было, когда у него в сумках почти все вещи похищенные изъяли. Ты его по другим кражам расколол? Ведь видно по нему, что не одна делюга у него.

— Пока молчит, но мы его всю ночь крутили, сейчас должен поплыть.

— Понятно, у вас кто с ним остается работать?

— Ну мы же всю ночь работали. Громов останется.

Вчера коллеги благородно отпустили меня с Демоном домой в шесть часов вечера, надеясь самостоятельно расколоть интеллигентного фельдшера до донышка. Но план не сработал. Денис Козлов был парень умный, да и за время работы на «Скорой» видел многое. Типовые приемы с ним не сработали, он молчал, стоя на своей позиции, бесчетное количество раз повторяя, что обнаруженные у него вещи были доверенны ему на хранение знакомымы. Насчет полного признания старший опер просто…преувеличил, а когда разгневанный начальник розыска перехватил его на выходе из отдела, интересуясь — а где, собственно, признание жулика, капитан Близнюк, не моргнув глазом, сказал, что в кабинете он им все рассказал, но, оказавшись на допросе у следователя, резко сменил позицию, вновь уйдя в полную «несознанку».