Вошедший в кабинет помощник что-то прошептал президенту на ухо. Президент стал медленно бледнеть, а правая сторона лица стала искажаться судорогой. Вряд ли он сейчас в состоянии что-то говорить. Я встал и пошел к выходу. Никто меня не задерживал и никто меня не удерживал. Я дошел до выхода, через которые в крепость проезжали правительственные машины и где ждали мои сопровождающие сотрудники.

— Алексей Алексеевич, — сказал мой помощник, — в Богородске объявлено чрезвычайное положение в связи с активным распространением среди населения синдрома Квазимодо. Почти восемьдесят процентов населения заквазиможено. У нас сегодня назначены встречи в министерстве юстиции и в Центризбиркоме. Я уточню время и сообщу вам.

Ну, что же, страна готова к выборам. Четыре пятых населения — квазимоды, восемьдесят процентов, если с дробями в школе были проблемы. Но за кого проголосуют квазимоды? За обновление, которое может помочь им стать людьми, а, может, и не помочь. Но надежда есть. Или вернуться назад, где они останутся квазимодами навсегда и число их увеличится. Главное — чтобы подсчетом голосов занимались не квазимоды, а нормальные граждане, для которых объективность — их постоянная гражданская позиция.

В Минюсте без задержек получили свидетельство о государственной регистрации партии КС, в Центризбиркоме мне выдали удостоверение кандидата в президенты Богославии.

— Ну что, поехали, — пронеслось у меня в мыслях, — сначала ввяжемся в драку, а потом посмотрим, что у нас из этого получится.

Глава 101

Незадолго до выборов у меня состоялась приватная встреча с руководителями основных дипломатических представительств, аккредитованных в Богородске.

Дипломату не возбраняется просто так встретиться с одним из кандидатов в президенты. Но во всех странах, даже в тех, кто называет себя оплотом демократии и свободы, такие встречи считаются деянием предосудительным, чем-то вроде вмешательства во внутренние дела и проталкивания во власть враждебных стране кандидатов. Богославия здесь не исключение.

В группе из пяти послов только у китайского посла был не так сильно выраженный синдром Квазимодо. Понятно, кто и как относится к Богославии. В отношении китайцев все понятно. Их теория китаецентризма претерпела некоторую трансформацию. Вместо презрения к варварам у них появилось отношение равнодушия к другим странам.

Дипломатов интересовал один вопрос — как будет относиться Богославия к их странам в случае моей победы на выборах.

— Господин кандидат в президенты, — сказали послы, — по нашим данным, вы безусловный фаворит президентской гонки и нынешние выборы будут считаться самыми чистыми выборами с момента изобретения этого способа народного волеизъявления.

— Как же вы определите чистоту выборов, господа, — спросил я, — если на выборах не будет присутствовать ни одного иностранного наблюдателя? Нет ни одной заявки. Нет ни одного желающего приехать в Богославию не то, что на выборы, но даже все деловые контакты осуществляются только по почте и электронным средствам коммуникации?

— Алексей Алексеевич, — улыбнулся французский посол, считавшийся заядлым театроманом и знатоком богославского языка, — сказано косой, значит косой. Давайте не будем делать секрета из признания или непризнания демократичности выборов. Это как с Всемирной торговой организацией и приемом Богославии в ее члены. Нам сейчас важнее знать, распространится ли синдром Квазимодо на наши страны?

— Господа, скажу честно — я не знаю, — ответил я. — Но мне кажется, что основной причиной возникновения проявлений этого синдрома является враждебное отношение к Богославии. Налицо прямопропорциональная зависимость этих двух элементов.