— А ты не думаешь, что синдром Квазимодо является нарушением права человека на частную жизнь? — спросила меня жена.

— Не понял? — сказал я немного удивленно. — Объясни, при чем синдром Квазимодо и частная жизнь?

— Чего же здесь непонятного? — сказала Татьяна как о чем-то, само собой разумеющемся. — Каждый человек имеет право держать свои мысли и намерения при себе. Любые.

— Ты хочешь сказать, — спросил я, — что если мы как-то без ведома человека установим его намерение взорвать портативный ядерный заряд во время футбольного матча на Олимпийских играх, то таким образом мы нарушим права террориста?

— Да, вы нарушите его права, — убежденно сказала Татьяна, — и никакой суд не примет во внимание ваши доводы и доказательства.

— Даже при том, что от его действий погибнет и пострадает миллион ни в чем не повинных граждан? — спросил я, внимательно глядя на Татьяну, пытаясь определить, то ли это временное помешательство, то ли в нее вселилась твердая позиция еврочеловеков.

— Да, — медленно сказала Татьяна, — стоит один раз нарушить права человека и пойдет цепная реакция.

— А ты не занималась подсчетом того, сколько раз на дню нарушают права людей борцы за права человека? — спросил я. — А если в государстве окажется вменяемый президент и он пошлет всех судей и борцов за права человека сообщать родственникам о гибели их близких людей, потому что они стойко стояли на страже прав человека, готовившего террористический акт? Сколько борцов за права человека и судей вернутся живыми после посещения неутешных родственников? И что дальше должен делать президент?

— А что еще может сделать президент? — растерянно спросила супруга.

— А он должен образовать военно-полевой суд и судить вас по законам военного времени, — отрезал я.

— И каким будет приговор? — раздался тихий вопрос.

— А вот этого я не знаю, — признался я.

Глава 120

Когда в государстве порядок, работящий, сознательный и дисциплинированный народ, инициативные министры, то и президенту работать легче. Можно съездить отдохнуть на дачу на море в районе Кадкина ручья или недалеко от Богородска в маленькой деревеньке Бабариха домик с шестью сотками земли. Малину пособирать, с документами поработать, у озера с удочкой посидеть. Давненько я этим не занимался.

Мне нужно было побыть в одиночестве, чтобы принять очень важное решение: идти или не идти на выборы на второй срок?

Закинув удочку в озеро, я сидел и думал о том, что же мне удалось достичь.

Мне удалось изменить Конституцию так, что никому не удастся остаться у власти более двух сроков вообще. Конституция даже запрещает проводить референдумы по этому вопросу. Сказано два срока и любой день пребывания в должности сверх этого срока считается преступлением против государства.

Я подтвердил требование Конституции о выборности глав регионов и наделении их большими полномочиями в решении местных вопросов. Зачем президенту и правительству лезть в вопросы ремонта садовых калиток, если есть местная власть.

Одновременно власть была приближена к народу. Народ, то есть избиратели, электорат стал иметь реальную возможность прекращения полномочий избранного ими должностного лица. Сколько неразберихи было в этом вопросе, что до сих пор страсти еще не улеглись. Но так бывает и с ребенком, который только что научился ходить.