— Вот те на, — подумал я, — у них, оказывается, все то же, что и у нас, за исключением демографической политики. Возможно, что они находятся на более высшей ступени демографического развития, так как у них уже было много Преемников, а у нас всего только два.

— Вот, посмотри, — Майя достала из ящика шкафа что-то похожее на медаль. — Это памятная медаль в честь трехсотлетия Преемника.

— Ему триста лет? — я не смог сдержать своего крайнего удивления.

— Что ты все пытаешься бросить тень на нашего Преемника? — стала сердиться женщина. — Он такой же человек, как и все. Продолжительность жизни у него не выше, чем у остальных, просто Преемничеству уже триста лет и вот по этому поводу отчеканили памятную медаль. Чего тут непонятного? Каждые пятьдесят лет чеканят медаль и на ней изображение того Преемника, который находится у власти.

— Понятно, — сказал я, — а вот области или губернии есть у вас? И как в них проходят выборы.

— Все точно так же, там тоже преемники, которые утверждаются Преемником, а потом этих кандидатов избирают депутаты, назначенные преемником, — просвещала меня Майя, — все очень просто и эффективно. Обеспечивается преемственность и эффективность власти. Людям проще, не нужно разрываться между кандидатами, голосуя за одного и обижая другого. Одним волевым решением весь народ вывели из состояния осла, принадлежавшего одному древнему политическому деятелю.

— Что это за осел? — у меня были догадки на это счет, но, возможно, у них совсем другая история про осла.

— Так вот, один древний политический деятель дал своему ослу две охапки сена, поставив его перед необходимостью сделать выбор, из какой охапки есть сено, — начала рассказ моя хозяйка.

— И осел подох от голода, так как не знал, с какой охапки начать, — продолжил я историю. Все-таки, мы дети одного корня, только, возможно, они из будущего, а мы из прошлого. — А какой сейчас на дворе год? — спросил я.

— Две тысячи триста десятый год от рождения Бога, — сказала Майя.

— Как же я попал в это время? — неслись в моей голове мысли. — Из начала эпохи преемничества попасть в трехсотлетие этого феномена? И это все сундук. И я не знаю, как возвратиться обратно домой, но возвращаться нужно обязательно, я и так почти сутки нахожусь здесь. Что-то мне кажется, что я в том же городе, в котором родился и жил. Дома остались такие же, как и были при мне и ничего с этими «хрущевками» не сделалось за триста лет.

Трель звонка прервала мои раздумья. Майя пошла к двери. Из прихожей раздались голоса и двое мужчин в серых костюмах с люрексовыми нитями в косую линию вошли в комнату. Один из них положил на стол небольшой атташе-кейс и стал его открывать.

— Интересные коммивояжеры, — подумал я, — а, может, это страховые агенты?

— Руки на сканер, — скомандовал мне коммивояжер в костюме с золотыми люрексовыми нитями.

— С чего бы это? — возмутился я. — Предъявите ордер на проведение ваших действий.

— Правозащитник? — усмехнулся коммивояжер. — Сейчас мы вам предъявим ордер.

Я почувствовал удар по голове, тупую боль и стал проваливаться в густую темноту.