— Как на что? — пытался объяснить мне Алексей Васильевич, поражаясь моей непонятливости. — Вы трижды произнесли мою профессию.

— Я, — изумился я, — я три раза произнес слово адвокат?

— Не адвокат, — поднял вверх указательный палец, — а…

Я лихорадочно думал. Что я, дурак, что ли? Не помню, что я говорил? Но я говорил-то про себя, а не кричал во все горло. Что я сказал себе перед выходом из дома? Черт подери. А что я сказал перед выходом от дамы? То же самое. И именно с этими словами я бросился на мента. Но я же не знал, что он милиционер. На его цивильной одежде не было никаких погон, никакой портупеи с пистолетом. Но я чертыхнулся перед тем, как полезть в драку. Это я-то, который ни разу в жизни не дрался, стал драться с мужиком здоровее меня? Так кто же сидит передо мной? Кто может прийти на помощь при словах «черт подери»? Черт, что ли?

Я улыбнулся и сказал:

— Черт.

— Точно, Алексей Алексеевич, — адвокат развел руки так, как будто держал в руках большой мяч. Нет, все-таки не мяч, а земной шар, — наконец-то догадались. И учтите, я не бросаюсь к кому-то по первому зову. Только к избранным и только тогда, когда вызов мой был обоснованным и солидным.

— Что же у меня такого солидного? — неуверенно спросил я.

— Вы человек честный, планы у вас мировые, и совесть у вас есть, а все это вместе редко уживается, — сказал Алексей Васильевич, — честные люди к мировым проблемам не стремятся, а у наполеончиков всегда проблемы с совестью. А у вас как-то все ужилось все вместе. А я вам хочу доказать, что все ваши прописные истины яйца ломаного не стоят.

— И для этого вы пришли в милицию, чтобы побеседовать на этические темы с заключенным? — язвительно спросил я.

— Извините, Алексей Алексеевич, — спохватился адвокат, — давайте оформим документы. Деньги за ваше освобождение я уже отдал. За тысячи лет от Рождества Христова на земле ничего не изменилось. — Он напел, — На земле весь род людской чтит один кумир священный, он царит над всей вселенной, тот кумир — телец златой! Этот идол золотой волю неба презирает, насмехаясь изменяет он небес закон святой! Вот протокол о вашем задержании, по этому номеру уже зарегистрировано другое правонарушение, но ваше освобождение будет действительным только после подписания договора о нашем с вами сотрудничестве.

— Каком сотрудничестве? — не понял я. — Это что, я душу вам должен продать?

— Считайте так, — сказал Алесей Васильевич, — не были бы вы моим тезкой, я бы и пальцем не шевельнул. Но раз я шевельнул пальцем, то я должен иметь какую-то плату. Денег мне не нужно, любому могу сколько угодно дать. Да и я властитель чревоугодия, прелюбодеяния, сребролюбия, гнева, печали, уныния, тщеславия и гордыни. То есть тех грехов, которые присущи вам богославам, православным. Вот я и хочу передать вам управление этими грехами, а самому удалиться на покой.

— Как это на покой, — снова не понял я, — и вы хотите сделать из меня черта?

— Как бы не так, — сказал мой собеседник, — мною стать нельзя. Я — Люций Фер, Люцифер, светоносный и в небесной иерархии я был не самым последним. Оставим в стороне частности, но в вину мне ставят гордыню. Хотя и свергли с Олимпа, но власть над землей не отняли. Вы же можете стать только моим помощником. Чем больше моих качеств перейдет к вам, тем больше человеческих качеств будет у меня. Справедливо?

— А если я не соглашусь, — сказал я, — тогда как?

— Не страшно, — сказал адвокат, — я просто встану и уйду.