— Алексей Алексеевич, — сказала тихо Татьяна, — а как быть тем, кого крестили в младенчестве и кто всю жизнь считал свою религию лучше всех?

— А ничего не надо делать, — сказал я, — нужно жить так же, как и жили, считая свою идеологию и религию лучше всех. Возврата назад уже не будет. Во всяком случае, в обозримом будущем, хотя, кто его знает, что будет завтра или послезавтра. Скажут сверху, что христианство это плохо, то будем вместе с вами храмы рушить, роняя слезу сожаления. Что-нибудь еще придумают и будут насаждать это как новую религию по историческим законам. Возьмите корейцев, они глотку порвут любому за свое «чучхе» и за своего вождя и учителя. Так вот, если вождь и учитель скажет им, что с понедельника они все католики или православные, то они с понедельника ими и будут. И мы от них не особенно-то сильно и отличаемся.

— Вы нигилист и очень опасный человек, Алексей Алексеевич, — сказала Татьяна, и пошла разбирать поступившую за день почту.

Глава 49

— Алексей Алексеевич, — сказала по коммутатору Татьяна, — вас спрашивает руководитель фирмы «Транснефтегазпродукт». Говорит, что договаривался о встрече с вами и отдавал визитку в музыкальном театре.

Я с трудом нашел в своей памяти глубоко запрятанный образ-портрет человека, сунувшего мне свою визитную карточку на выходе из партера музыкального театра и держащего под руку полнеющую блондинку средних лет с вьющимися волосами, ниспадающими на плечи. Она была выше своего партнера и явно играла первую скрипку в семейном оркестре, а так же была солистом на семейных советах.

Сам обладатель визитки не обладал запоминающейся внешностью, но для разведки не годился, потому что по его глазам и выражению лица каждый иностранец мог понять, что именно он является богославским разведчиком. А он всего-навсего директор фирмы «Транснефтегазпродукт». Хотя, в Богославии человек, сидящий у нефтяного крана, по значимости равен президенту или двум. Но некоторые президенты имеют силу воли указать крановщикам их место. Так, зачем я понадобился этому владельцу одного из кранов благосостояния нескольких процентов населения Богославии?

— Соедините, — сказал я Татьяне.

— Привет, дарогой, — услышал я в трубке вкрадчивый голос с нотками акцента одной из захребетных республик.

— С кем имею честь? — вежливо спросил я. Это не была попытка поставить человека на место, и завуалировано предложить ему перейти на «вы». Я действительно не представлял, с кем имею дело, так как пока не имел привычки укладывать визитные карточки в специальный кляссер и раскладывать их по значимости и частоте обращения. И я совершенно не помнил, куда я дел полученный от моего собеседника квадратик с нарисованной там зажигалкой в виде горелки от газовой плиты.

— Э, дорогой, я человек не гордый, могу и снова представиться, если моя визитная карточка вдруг затерялась, — пророкотал голос, — зовут меня Акоп, папу моего звали Магомед, родился он в Дар-эс-Саламе, город такой есть, значит и меня зовут Акоп Магомедович Дарэссаламов.