Иван Яковлевич вернулся в комнату и вновь плюхнулся на лавку. Вытянуть ноги! Счастье!

Брехт сидел, прижавшись спиной к железу печи, и боролся со сном. Блин, не вовремя всё, и где искать Куй, она же корейская принцесса, она Ли Хван. Нет, как-то по-другому Пак называл.

Событие шестьдесят пятое

Одному старому холостяку все говорили: «Когда же ты приведёшь в дом хорошую скромную женщину?»

Однажды он как раз такую и привёл.

– Ну, все посмотрели? – спросил он родственников, а затем с явным облегчением прогнал хорошую скромную женщину прочь.

И снова с Маузером в руке Брехт крался по тёмным улочкам Маньчжурии. Барак или казарма, где разместились родственники, стоял почти рядом с самой станцией, и до него было метров шестьсот – семьсот. Иван Яковлевич ни разу не слышал, что японцы или китайцы ходят ночью по улицам и патрулируют, но лучше всё же перебдеть.

Минут десять, от забора к штабелю шпал, потом снова до палисадника, там до берёзы, кем-то ещё при царизме посаженной. Так и добрался. Кроме, трёх семей родственников, именно в этом бараке обитало ещё две семьи. Построены бараки были, как гостиницы американские в маленьких городках, длинное здание и в него пять отдельных входов. Ван Дам там ещё в «Универсальном солдате» стены гипсокартонные крушил, с Дольфом Лундгреном схватившись. Уши делили. В крайнем номере этой гостиницы жил с семьёй Безганс. К нему Брехт в окошко, что выходило на задний двор этого барака, и стукнул.

У Дворжецкого специально сидел до полуночи. Ну, уж чтобы точно все спать улеглись, даже последние совы.

Не сразу отозвались. Пришлось даже ещё раз стукнуть, вот что значит молодой здоровый организм и чистая совесть. А ещё таскание шпал и работа кувалдой. Очень эта зарядка крепкому сну способствует.

– Кто там, – хриплый со сна голос на языке Штирлица и папаши Мюллера.

– Это Штелле. Выйди поговорить надо.

– Тише там. Ищут тебя. Сейчас. – Уже другим голосом. Чревовещательным.

Появился через пару минут. Громко всё. Сначала дверь скрипела, потом доски крыльца.

– Рейнгольд, ты как здесь? Тебя японцы с китайцами ищут! – двоюродный брат крепко обнял, прижимая к себе.

– Знаю. Был у Дворжецкого. Вас-то чего арестовывали? – утянул родственника за удобства на дворе.

– Про тебя и Паков спрашивали. Потом что-то у них снова случилось и выгнали нас.

– А где дочь его не знаешь?

Безганс улыбнулся и хлопнул Брехта по плечу.

– Не боись. У нас в погребе сидит. Ну, днём. А сейчас спит на кухне, постелили ей на полу. Что делать собираешься? – Йоган присел на поленницу дров. Потянулся за кисетом, но одумался и сунул его назад в карман пиджачка, что накинул на исподнее, выходя из дому.

– К нашим буду пробираться.

– А мы? – вот правильный вопрос. А они? Не появится он ещё несколько дней, не начнут ли родственников пытать, дознаваясь, куда это начальник станции делся?

– Я в первый же день свяжусь с Харбином и попытаюсь добиться вашего перевода в Читу или ещё куда. – На ходу придумал.

– Не тяни. Эти узкоглазые на расправу скорые. Может, мы тогда прямо сейчас с тобой?

– Представь себе толпу в полтора десятка человек с плачущими маленькими детьми, пробирающиеся ночью через границу.

– Ясно. Глупость сморозил. Только, на самом деле, не тяни.