– Хорошо. Тьфу. Плохо. Не вовремя всё. Трофим Семёнович, ты отправь в Маньчжурию… Вот, ведь, уроды, даже название нормальное придумать не могут. Разбирай тут, где какая Маньчжурия! В общем, отправь на станцию «Маньчжурия» Ваську моего, пусть он там всё, как следует, разузнает. Может, нужно отправить туда десяток бойцов из Бурят-Монгольский кавалерийского дивизиона или Кубанской кавбригады под видом железнодорожных рабочих. Наведут втихоря порядок.

– А японцы…

– Ты, мне прописные-то истины не прописывай! – приподнялся, на локтях Блюхер, но тут же свалился назад на подушку. Ногу прямо ошпарило болью.

– Да, я …

– Чего это ты, Трофим Семёнович, за японцев тут горой встал. Не шпион японский. Сказал Ваську пошли. Разведка никогда не помешает. Мало ли, что там в донесениях. Нужно точно обстановку знать … Налей мне водочки полстакана. Мочи нет… Ломает всего.

Событие двадцать седьмое

Великий дар был у этого целителя. Бывало, придёт к нему человек и скажет:

– У меня вот язва…

А целитель только взглянет на него и говорит:

– Херня! Какая ещё язва? Рак у тебя!

И не поверите, но напрочь забывает человек о язве…

Пахло странно. Нет, не травами лесными. Полынью там или богульником, остальные-то травы и не пахнут в основном, ну, разве сеном. Запах был другой. Пучки всей этой коллекции дикоросов присутствовали. Даже в изобилии, прямо, как в кино, про ведьм всяких и Мерлинов. Ага, вон даже в баночке женьшень ручки ножки разбросал. А этот вот похож корешок на Радиолу Розовую. Рос Золотой корень у Брехта в саду, пока не продал, в Москву перебравшись. Правда, маленькие розовые цветочки, а корень вот такой, как из кусочков составленный. Пахло чем-то животным. Типа крови, но не так. Лошадь вспотевшая, ещё похоже воняет. Такой кисло противный запах.

Пак завёл Ивана Яковлевича в дом и усадил на небольшой помост. Стульев и столов не было. Пришлось чуть не по-индийски сесть в позу лотоса. Домик, хоть и маленький, был разделён ещё на крохотные комнатки. Вот в одной и расположились. Большая тряпичная кукла выслушала лающий приказ от хозяина домика и принялась на толстой свечке разогревать чего-то в небольшом чайничке. Свеча тоже воняла, из чего сделана-то? Точно не стеарин. Это такая чайная церемония, что ли? Тогда японскую по телевизору правильно хвалят, тут ничего эстетичного не было. Гейша, или кто там крутится вокруг гостя, ни хрена не ровня этому серому мешку тряпок дранных.

Пак взгляд на дочь перехватил и улыбнулся в бородку. Да даже бородищу. Как-то читал Брехт, что корейцы не могут иметь бороду, так у них есть ген ABCC11, он якобы чего-то там за пот отвечает и в то же время не даёт растительности на лице расти. Насколько правда, хрен знат, так как в фильмах корейских видел бородатых героев лука, меча, и магии. Ну, и вот напротив сидит. С хвостиком, непонятной недокосичкой и лохматой неопрятной бородой.

– Дочь специально так одеваю, – словно прочитав мысли, на сносном русском проговорил хозяин бороды.

– Слышал, – кивнул Брехт.

– Зарок дал Хаэчи, – Пак наклонил голову, подбирая слова, – Это такое львинообразное существо, защищает обиженных. У корейцев много духов. Вот зарок дал Хаечи, не бриться пока не отомщу этим квисинам. Это тоже злые духи. Ничего, – он оскалился, – всех выучишь, теперь наши дороги связаны. Домовой по-вашему, по-нашему Йондон – домашний дух, который следит за порядком в доме, знак сегодня дал, что ты придёшь.

– Я атеист.

– Ха! Ты глупый мальчик. Только дочь говорит, что ты старик, понять не может. Она теперь людей видит. Тебя, как старика мудрого видит. Я вижу мальчика, который стесняется своего лица.