|
Во-вторых, узнать, что же это за такой русский разведчик. Ну, и в-третьих, и главных, с Куй повидаться. Да и поесть чего кроме жареной картошки, опостылевшей захотелось. Оно, конечно, вкусно, но не по три раза в день в течение недели. Хотя нет, он ведь два раза картошку не жарил, а варил, и ещё один раз рис себе сварил. Хотел на плов замахнуться, но это ведь на базар за мясом идти. Так, что рис с морковью. Ну, как бы плов. Почти вегетарианцем стал. Даже чёрствый, как камень, чёрный хлеб размочил в воде и снова поджарил. Невкусная хрень получилась. Так и не был вкусным даже в младенчестве.
Не, так дальше жить нельзя. Оделся в гражданский пиджачок и пошёл. Паки оба были дома. И от очага, в пристройке под навесом, умопомрачительный шёл запах тушёной свинины. Вовремя. Носом чуял! – Ты, Иван, прямо услышал за километр запах еды, – похлопал его по плечу косматый бородач, – пойдём, пока дочка готовит, новости обсудим. Зашли в дом, а там и чайник полотенцем прикрытый, налил в две пиалки Бич и стал рассказывать. – В Чжалайноре я коней с телегой продал. Одежду продал, винтовки продал, даже лопаты с мотыгами продал. Денег теперь на еду и одежду на год хватит. – Пак выхлебал подостывший всё же чай и налил себе ещё. – А что с разведчиком этим? – Брехт тоже отхлебнул. Нет не чай, опять какой-то отвар трав, чувствовалась мята. – Васька. Так его зовут. Он остался у моих друзей лечиться. Ничего страшного. На днях должен приехать. Нужно только мне весточку ему послать, что тут всё успокоилось. – А кто и зачем его послал? – Иван Яковлевич допил отвар лечебный, но как Пак добавки себе не налил. Отставил чашку на стол. – Тут интересная история, он послан самим Блюхером, чтобы разобраться в нападении на твой дом. – Ни чего себе? Где я, и где Блюхер?! Хорошо, хоть не Менжинский, – присвистнул попаданец. Даже не верилось. – Это не единственное ведь нападение. Блюхер хотел даже под видом железнодорожный рабочих солдат опытных прислать, – пояснил кореец бородатый. – Нда, сюда сейчас только солдат не хватает. Тогда точно китайцы взбесятся. – Я так Ваське и сказал, и сказал, что мы на днях идём отомстить этому зарвавшемуся убийце. – Когда? – Брехт и сам ждал этого похода с нетерпением, хоть и понимал, что шанс погибнуть, близок к очень вероятному. Вдвоём на тридцать человек, пусть и при пулемётах. – А вот Васька приедет и пойдём. Три человека лучше, чем два. – Васька? – Брехт вспомнил маленького, щупленького китайчонка весом меньше пятидесяти кило. – Он воспитанник Блюхера. Хорошо умеет стрелять из любого оружия. Пригодится, – Пак показал на руке два пальца, потом добавил к ним ещё один, – Три больше, чем два. – Согласен. Вроде здесь всё успокоилось. Вызывай завтра этого Ваську, я тоже свои проблемы с получение ежедневного разрешения на работы от Департамента Общественной Безопасности решил. Так что могу сказаться больным, и пару дней меня никто искать не будет. – Вот и хорошо. О, дочь на стол собирает, пойдём, поедим. Нужно потом ещё обсудить, как в лесу ночевать будем. Там змей, скорпионов, тарантулов просто кишит ночью. Утро на радость Брехта началось традиционно. Проснулся от всплесков воды за окном. Подкрался к заветной синей занавеске и, чуть отодвинув, выглянул. Картина маслом, Куй стояла вполоборота к нему и мыла свои роскошные чёрные волосы. Даже кусочек мыла был на этот раз, раньше не видел. Пена покрыла почти шапкой. А что это значит? А значит это, что волосы совершенно чистые, были бы грязные – пены не было бы. Выходит, это спектакль и спектакль для одного зрителя? Ушастого Брехта. |
