Изменить размер шрифта - +
Я даже слегка застонал... Ну не выдержал.

А вообще-то мы оба в крови. Черно-Белому Коту эти два кретинских Собака чуть глаз не выдрали и хвост прокусили.

Нас в этой сетке поднимают, берут на руки и начинают выпутывать из нее.

— Ну ты как?.. — спрашиваю я Черно-Белого.

— Да вроде ничего... — отвечает он. — Твоими молитвами. А ты как?..

— Нормально, — говорю я, а у самого от боли аж глаза закрываются и хвост трясется.

— Я вижу, как «нормально», — довольно иронически замечает Черно-Белый, и мне это в нем кажется чрезвычайно симпатичным. — Посмотри-ка, что у меня с глазом. Я что-то неважно им вижу...

— Глаз, — говорю, — слава Богу, на месте! Но вокруг жутко запухло. Попортили тебе все-таки рожу эти бляди...

— Кто-о-о? — не понимает Черно-Белый.

— Бляди, — говорю.

— А-а!.. — наконец дотумкал Черно-Белый. — А я думал, что это скотч-терьеры.

Наконец нас выпутывают из этой дурацкой сетки, и этот же мудило, который в нас и стрелял ею, берет меня за шкирку и говорит двум другим мужикам:

— Подождите меня, ребята... Сейчас я этого выброшу за ограду и вернусь.

А я вишу в его здоровенной лапе и даже не рыпаюсь — боль адская, сил нет, и хочется только лечь и сдохнуть!..

Но тут вдруг вижу, что Черно-Белый прекрасно сечет по-Человечески. Он как услышал, что этот раздолбай собирается меня через ограду выбросить, так сразу уши прижал, верхнюю губу поднял на этого типа, клыки обнажил и ка-а-ак зашипит на него!..

Тот от страха и обгадился. Но явно не из-за клыков и шипения, а совсем-совсем из-за чего-то другого...

— Ты что?! — говорит один мужик этому раздолбаю. — Из них кровища хлещет. К доктору их надо. А потом, ты не видишь реакцию нашего?

— Дай-ка мне его, — говорит другой мужик с пистолетом и забирает меня из рук того кретина. — А ты сматывай свою идиотскую сетку.

Но в эту секунду от самого Белого дома, откуда-то из-под колонн вылетает какая-то девчонка в джинсах, с длинными распущенными светлыми волосиками, и вопит на весь Вашингтон:

— Соксик! Соксинька!.. Боже мой!.. Что случилось?!

И мчится к нам с такой скоростью, будто хочет выиграть большую золотую медаль будущих Олимпийских игр.

А за ней и вокруг нее скачут еще несколько мужиков, как две капли воды похожих на тех трех, которые находятся сейчас при нас с Черно-Белым Котом. И воздух вокруг буквально пропитывается оружейным запахом. Ничего себе — попал, думаю...

Подлетает к нам эта девчонка, хватает из рук первого мужика своего Черно-Белого, капает на него двумя-тремя слезками и...

...хотите — верьте, хотите — нет, но на чистейшем шелдрейсовском языке отчаянно восклицает:

— Что случилось, Соксик?! Солнышко мое... Бедненький мой Котик!..

Потом грозно смотрит на меня и спрашивает Черно-Белого:

— И вот этот грязный мерзавец так тебя изуродовал?!

А мне так больно, так обидно вдруг стало...

Хрен с вами, думаю, валите все на меня! Мы — русские. Мы ко всему привыкшие и претерпевшие... У нас и преступность самая огромадная, и президентов столько, что до Москвы раком не переставить, как говорил Водила. И мы — такие, мы — сякие...

А только что бы вы без нас делали? Кого бы еще несли по пням и кочкам? Негров?.. Латинос?.. Как говорила мне Рут Истлейк — чистокровная американка, — вы и сами их так «либерально» трусите, будто у вас во рту тряпка воткнута. Подлизываетесь к ним, вместо того чтобы хоть раз гаркнуть погромче.

Быстрый переход