Через полчаса Прищепов тронул Глеба за плечо.

– Я хотел бы с вами, Федор, переговорить, – каким-то на удивление официальным голосом сказал Альберт Николаевич и посмотрел на Тамару. – А ты посиди здесь. Налей себе выпить. Вот орешки, печенье, конфеты. Угощайся, развлекайся. А мужчинам надо решить кое-какие дела. Пройдемте в кабинет.

Кабинетик оказался на удивление маленьким, тесно заставленным книжными полками и старинной мебелью. Выдержанный в стиле ампир кабинет заполняла мебель, изготовленная русскими крепостными. Такая мебель Глебу очень нравилась, простая и в то же время отлично прорисованная, лаконичная и выразительная.

На деревянных тумбах стояли бронзовые подсвечники.

Письменный стол был чист. Столешницу украшала затейливая инкрустация.

Хозяин опустился в кресло у стола, предложив гостю сесть напротив. Мужчины держали в руках бокалы с виски.

– Скажите мне, – в упор посмотрев на Глеба, спросил Альберт Николаевич, – где это вы научились так ловко для бизнесмена орудовать кулаками?

– О, это давняя история. В детстве я был очень стеснительным и хилым парнем. Меня в классе и во дворе все били, поэтому мне пришлось позаботиться о самосохранении. Долго занимался всякими видами единоборств и, как вы смогли убедиться, кое-чему научился.

– По-моему, все, что я видел, было превосходно.

Хотя я, честно признаться, смутно помню, голова просто раскалывалась.

– А что это за люди? – как бы между прочим вставил вопрос Глеб, маленькими глотками смакуя напиток.

– Это страшные люди. Они почему-то на меня «наехали», требовали больших денег и больших услуг.

– А вы, конечно же…

– Да, – перехватил инициативу Прищепов, – я, конечно же, им отказал.

– Могли бы сразу предупредить, Альберт Николаевич, – мы просто ушли бы из ресторана, не доводя дело до инцидента.

– Думаю, все равно Они от меня не отстанут.

Глеб помолчал, не зная, что посоветовать.

– Послушайте, вы действительно хотите заняться прибыльным делом? – сменил тему Прищепов.

– В принципе не против, – тоном знающего себе цену человека произнес Глеб Сиверов, поудобнее устраиваясь в кресле.

Он задумчиво поглаживал ладонью нежную, будто девичья кожа, полировку орехового подлокотника и рассматривал корешки старинных фолиантов за стеклами книжных шкафов.

– Да-да, книги у меня хорошие. Люблю старинные вещи, – перехватил его взгляд Прищепов.

– По-моему, вы любите не только старинные вещи.

А чем вы вообще занимаетесь?

– Ну, как вам сказать… – самодовольно ухмыльнулся Прищепов. – Работаю консультантом, кое-что покупаю, кое-что продаю. У меня обширные знакомства в дипломатическом корпусе и с нашей богемой. Правда, той богемы, на которой можно было бы хорошо зарабатывать, уже нет. Все свалили на Запад. Кто живет во Франции, кто в Германии, кто в Израиле, а многие уехали в Штаты. Ведь центр искусства сейчас там, и лучшие свалили. А здесь остались те, кому некуда податься.

Но знаете, и среди оставшихся есть большие таланты, и их картины неплохо продаются на Западе.

– Так вы торгуете картинами?

– В общем-то, да.

– Судя по вашей квартире; вы на этом неплохо зарабатываете.

– Раньше хорошо зарабатывал, до Перестройки и вначале. А сейчас.., так. Я же вам говорю, лучших нет.

А то, что было, уже все продано. Остался еще кое-какой антиквариат, да только настоящее искусство уже ушло.