Она уже входила во второй коридор, когда вдруг уловила запах. Ануна уже отчаялась его учуять, и вдруг он появился… ударив прямо в лицо, слабый, но удивительно отличающийся от других. За всю свою жизнь она не встречала ничего подобного. Это было нечто не принадлежащее реальному миру. Запах-фантом, след, оставленный богом, прошедшим сквозь стены. Частичка звезды, упавшая с неба, пахла бы так же. Он был одновременно плотским и божественным, настолько легким, что казалось, будто вдыхаешь запах самого сна, который вот-вот растворится на свету.

— Вот он! — застыв, прошептала она. — Вы его чувствуете?

Она говорила не думая, неспособная совладать с собой. Карлики недоуменно уставились на нее и, гримасничая, громко втягивали воздух, показывая, что с головой у нее не все в порядке. Вожак вытащил из-за пояса металлический стержень и знаком показал, что надо просто постучать по плитам, чтобы найти хитроумное устройство. Ануна догадалась: Нетубу не удалось втолковать пигмеям, что лабиринт Анахотепа устроен сложнее, чем в обычных гробницах.

Карлики считали, что опасность представляли только те скрытые колодцы, которые обычно устраивались под полом. Они абсолютно ничего не знали о меняющем направление лабиринте с подвижными стенками, изобретенном Дакомоном.

Они не понимали, почему Ануна двигалась так осторожно, и видели в этом лишь отсутствие смелости, типичное для женщин.

Девушка жестами попыталась им объяснить, что здесь нет люков и что они приведут в действие пружины, если начнут стучать по плитам железным прутом, проверяя их на прочность. Они не обратили на нее ни малейшего внимания и собрались обогнать ее, чтобы идти первыми. Ануне пришлось достать нож и погрозить им вожаку.

— Не так это просто, как они думают, — бросила она старику. — Плиты-ловушки помечены духами, которые обычный человек не может учуять. Надо обходить их.

Томак покачал головой, но по его испуганному лицу было видно, что ему абсолютно непонятны намеки Ануны.

Девушке пришлось остановиться и переждать неожиданный приступ головокружения. Нервное напряжение и лихорадка отнимали у нее очень много сил. Когда она собралась продолжить путь, то поняла, что больше не чувствует таинственного аромата. Нервное напряжение сказалось на ее обонянии. Она чуть было не поддалась отчаянию.

«Правильно сказал Дакомон, — подумала она. — У меня нет его таланта и никогда не будет. Я могу лишь на короткое время перенять его… но не больше».

Она встала коленями на гранитный пол. Одна из плит, лежащих перед нею, вызовет первое изменение лабиринта, если нажать на нее, но которая? Аромат медленно вплывал в ее ноздри. Она опустила лицо ближе к полу, чтобы определить, какая из двух плит была помечена Анахотепом. Сзади насмешничали карлики.

— Левая, — выдохнула она. — Запах идет оттуда. Значит, надо брать правее. Наступайте только на правую плиту. Понятно?

Преодолев препятствие, они смогли пройти два отрезка коридора, потом аромат появился снова, и пришлось опять обнюхивать плиты, вызывая ярость пигмеев, которые не переставая показывали на светильник, фитилек которого уже начал обугливаться. Ануна была близка к обмороку. На ногах ее удерживала лишь мысль о том, что она упадет на коварную плиту. Сложность задачи пугала ее. Она и не думала, что аромат так разрежен, так… капризен. Что для того, чтобы его почувствовать, следовало концентрировать все свое существо. Как только она позволяла себе отвлечься, он исчезал и плиты становились простыми, ничем не отличающимися друг от друга гранитными квадратами. Она напряглась, сдерживая подступившие к горлу рыдания. Ей удалось миновать три ловушки. Пот стекал по ее лицу и телу, руки тряслись, она еле держалась на ногах. Надо было сделать передышку, чтобы карлики смогли долить масла в светильник.