Теперь же все иначе. Его демоны крадутся следом за ним по комнате, безжалостно сокрушая так безупречно выстроенную оборону.

Что, если он ошибся? Ошибся во всем?

Эта мысль, постоянно преследуя, терзала его мозг. Он пытался отвергнуть ее, как всегда безапелляционно отметал все заверения Лили. Но теперь, кажется, она наконец пробилась к нему.

Что, если на самом деле он отец ребенка?

Внезапно зажужжал факс. Вито прирос к месту, наблюдая, как выползает лист бумаги.

Копия результатов его обследования.

Тогда, когда доктора вынесли ему приговор, он так и не прочитал эту бумагу сам. Ему хватило презрительного взгляда на лице Каприции. Его гордость не вынесла бы, если бы он увидел позорную бумагу. И ему никогда не проходило в голову пройти повторное обследование. Для него испытать это унижение еще раз было просто невыносимо.

Протянув руку к факсу, Вито заколебался, чувствуя, как кровь стучит в висках.

Страх от того, что он может прочесть, облил его холодом с ног до головы.

Подтвердят ли результаты его правоту? Или обнаружится, что Лили говорила правду, и в таком случае на него обрушится груз вины за то, как непростительно он обращался с ней, когда она этого не заслуживала? И что ее чудесный малыш — его сын?

Сердце заколотилось в груди, а ладони стали влажными. Он взял документ и взглянул на него.

«Результаты: высокая способность к оплодотворению».

Лили, лежа на боку на больничкой койке, наблюдала, как новорожденный малыш спит в кроватке. Ей тоже можно было бы поспать, но сон не шел.

Вито после того, как она попросила его уйти, больше не возвращался. Она не знала, чего ожидать, так как мысли ее разбрелись в стороны. Но несмотря на то, что он снова не поверил ей, хотелось, чтобы Вито был рядом.

Она не могла не думать о том, каким внимательным он был во время родов. Больше нельзя было и желать. Это же должно что-то значить. Пусть он ее не любит, но, быть может, она все же хоть немного небезразлична ему.

Но она прогнала его.

Лили закрыла глаза, желая, чтобы пришел сон и облегчил ее страдания. Внезапно послышался какой-то тихий звук, и в голове мелькнула мысль, что это Вито.

Она повернулась на спину и попыталась сесть, но тело еще болело после родов. Вито в один миг оказался с ней рядом и заботливо помог принять удобное положение.

—Спасибо. — Она взглянула на него, и глаза ее расширились от удивления: лицо его было болезненно-бледным и удрученным.

—Прости, — проговорил он низким, хриплым голосом, словно ему было трудно говорить.

—За что? — спросила она.

—За все. За то, как обращался с тобой. За то, что не верил тебе. За то, что заставил выйти за меня, хотя замыслил этот брак лишь как временный.

—Теперь ты мне веришь? — спросила Лили, глядя на страдальческие морщинки, прорезавшиеся вокруг глаз.

—Да. Я сегодня поднял врача Каприции с постели ни свет ни заря и заставил прислать мне факсом копию результатов моего обследования.

—Не понимаю, — проговорила Лили. Она старалась не обращать внимания на волну печали, которая омыла ее, когда стало понятно, что не она убедила Вито, а обращение к врачу Каприции. — Какое это имеет значение? Ты же видел эти результаты несколько лет назад.

—Я никогда сам их не читал, — признался Вито.

Лили ошеломленно уставилась на него, не в силах скрыть своего потрясения. Он, кажется, даже поморщился от стыда.

—Ты никогда не читал их? — ахнула она.

—Нет. Я был убит горем. Потрясен. Все мои мечты стать отцом и продолжить род Сальваторе разбились. Это казалось мне самым страшным унижением.