Вот такое у Ирины вчера вечером случилось прозрение. И оказывается, что в кино показывают все правильно. И даже не все, что может еще гадкого случиться в тюремной камере. Отчего ее мутило половину ночи, пока не стихли шорохи, пыхтение и стоны.

Утром к ней снова приехал следователь и вызвал на допрос. И снова склонял к тому, чтобы она написала признательные показания.

– Она нападала на вас с ножом, разве нет? – смотрел он добрыми усталыми глазами на Ирину. – А вы спасались бегством. А двумя этажами ниже, видимо, упали… Или она ударила вас по затылку, оставив синяк. И вам ничего не оставалось делать, как обороняться. Ирина, вспомните еще раз события того вечера. Дело практически готово к передаче в суд. Потом у вас уже не будет возможности изменить свои показания, Ирина.

– Я… Я плохо помню. Плохо помню, что случилось тем вечером. Может быть, в моем бокале с вином что-то было?

– Сожалею, но анализ вашей крови не подтвердил того, что вас опоили чем-то. И алкоголя в крови было немного. Эксперты ссылаются на ваше сильнейшее нервное потрясение. Но… Но для этого вы должны подтвердить, что это действительно было так. Подпишите признательные показания.

– Какие? – моргала она растерянно.

– Что вы, находясь в состоянии аффекта и страха за свою жизнь, отобрали нож у своей соперницы и в целях самообороны нанесли ей несколько ударов, повлекших за собой смерть вашей подруги.

В его мудрых глазах загорелся огонек раздражения. Он уже не раз говорил с ней подобным образом. И она не могла понять, почему он настаивает. Если все так ясно с этим убийством, зачем им ее признательные показания? Может, все же что-то не совсем ясно?

– А что еще говорят эксперты? – глянула она на него исподлобья.

– В каком смысле? – насторожился сразу следователь.

– Могла я или нет ударить столько раз Аллу ножом?

– Почему же нет? – он будто развеселился. – Могли и ударили!

– Но эксперты в этом на сто процентов уверены?

Ирина впилась взглядом в лицо следователя. Его словно в муке вываляли, таким оно сделалось бледным.

– Разве ваш адвокат вам не сообщил все детали расследования? Разве не говорил, что шансов у вас никаких?

Адвокат, к слову, куда-то подевался. То все ходил и ходил, уговаривал и уговаривал сотрудничать со следствием. И вдруг пропал.

– Я его не видела уже несколько дней. Не знаю почему.

Следователь как-то задергался, принявшись перекладывать бумаги в потрепанной кожаной папке. Потом пожал плечами и нехотя сообщил:

– Там, кажется, произошла замена. Прежний адвокат отказался с вами работать. Или ваши родственники его отстранили. Я не в курсе. С сегодняшнего дня вам назначен другой адвокат. И он вот-вот приступит к ознакомлению с делом и…

– Давайте встретимся с вами после того, как я с ним познакомлюсь. Можно? – она вежливо улыбнулась. – Простите меня, но я не могу написать признательное. Я не убивала Аллу. Ни в целях самообороны, ни из-за ревности, никак! Я ее не убивала! Нож в мои руки вложил кто-то еще. Кто – не помню. Возможно, он же и отключил меня на минуту, ударив по затылку. Все очень смутно. Я не могу… Простите…

Следователь тяжело вздохнул и через пять минут простился, пообещав скорую встречу в суде.

Ирину едва успели довести до камеры, как снова потребовали назад. На этот раз явилась тетка.

– У меня всего десять минут. Больше не удалось выхлопотать. – Клавдия Степановна разложила на столе бумагу с вопросами и вариантами ответов.