— И разумеется, с Девой Марией. — Люси вспомнила сведения, вычитанные ею в путеводителе, купленном в Шартре. — Во всех других соборах — и в Реймсе, и в Байё, и в Амьене — тоже существовали лабиринты, но только Шартрский сохранился нетронутым с тысяча двухсотого года. — Она все больше воодушевлялась и неожиданно подумала о вербном крестике, выпавшем из Библии. — Примечательно, что у Девы в руке веточка вербы, а Алекса крестили в Вербное воскресенье. А что же звезда в хвосте — как ты ее назвал, Алекс? Альфой? Может, это ваш дом в Эгле?

— Так-так, интересно, — поглядел на нее Алекс. — «Мои альфа и омега…» Ты думаешь, здесь есть связь со страничкой манускрипта, которая досталась Уиллу?

— Вполне возможно, — улыбнулась ему Люси, — если только тайник в саду означает и альфу созвездия Девы, и омегу всех тайн — начало и конец.

Алекс вдруг ощутил неловкость.

— Папа, ты, должно быть, не веришь, что стоит искать смысл во всей этой священной геометрии?

Генри помолчал и ответил:

— Дело совсем не в том, Алекс, заключена ли в ней некая истина или нет. Может, и заключена, откуда нам знать? Здесь самое интересное то, что в нее верили готические архитекторы. Очевидно, что проект содержит в себе некий замысел — вне зависимости от того, принимаем ли мы его сверхъестественную составляющую. Твою мать глубоко волновала христианизация места, где предположительно некогда находилась более древняя женская усыпальница. Ей нравилось это наложение, подобное слоям вышивки, — древний миф, созданный на основе древнейшего. Диана называла такое явление плюрализмом веры; ее обнадеживало то, что уходящие в глубь веков ритуалы не искореняются, а дополняются новыми. Ей казалось, что людские верования в такой форме обретают непрерывность, что в ней наглядно видна некая общая нить, связующая разные религии. Превращение созвездия Девы в Деву Марию вдохновляло ее.

— С обратной стороны рамки есть какая-то надпись, — сообщила вдруг Грейс.

Люси перевернула вышивку и прочитала: «Она и сестра, и невеста», а затем оживленно обратилась к Алексу:

— Твоя мама наверняка что-то имела в виду! Она вышила этот рисунок, разбила сад… У нее в голове был определенный замысел. А Уилл, скорее всего, вплотную подошел к его разгадке, тебе не кажется?

Увидев, что все в комнате смотрят на него заинтригованно, Алекс ответил Люси:

— Почему бы нам не показать папе свою находку?

Она вынула плитку и осторожно перевернула ее, так что все увидели нарисованную на ней необычную звезду с подписью внизу и ключ, зачем-то прикрепленный в самом центре.

— Что бы ни было в тайнике, Уилл первым его обнаружил. Вероятно, клад как-то связан с его мотоциклом, верно? — спросила Люси.

Генри внимательно рассмотрел надпись и задумчиво произнес:

— «И здесь мы вышли вновь узреть светила…» Дантов «Ад». Те же строчки написаны в посвящении на обороте миниатюры — я до мельчайших деталей изучил картину после того, как ее возвратили из Интерпола.

Алекс непонимающе свел брови, но мысли Генри уже обратились к мотоциклу. Теребя пальцами ключ и недоверчиво покачивая головой, он сказал:

— Видишь ли, Алекс, «дукати» несколько недель был в ремонте, хотя больших повреждений в нем не нашли. Полиция осматривала его очень тщательно, поэтому, думаю, вряд ли от них чтонибудь укрылось. Под седлом мы проверяли — остается заглянуть только в коробку топливного бака. Но если там что-то и было, нам давно бы уже все вернули.

«Если, конечно, никто не лазал туда до ремонта», — подумал Алекс, а вслух произнес:

— Ты прав.