— Да, Алекс, сердитесь на меня — вы имеете полное право. Я поступил по-свински. Но с Шан вправду все в порядке?

Ошеломление Кэлвина постепенно переходило в злость от осознания реальной угрозы ее благополучию.

— Да, Кэлвин, все в порядке.

Увидев, как резко меняется настроение собеседника, Алекс поспешно подошел к нему. Несомненно, Кэлвин нуждался в проявлении хотя бы минимального дружелюбия с его стороны, поэтому Алекс подвинул к нему поближе единственный стул и умеренно-рассудительным тоном изложил ему события последних двух суток, включая эпизод с Максом. Он говорил без эмоций, и выбранный им стиль разговора оказался самым верным. Подобное преуменьшение всех этих ужасов, а особенно случая с сыном, произвело на Кэлвина сильное воздействие. Он выслушал Алекса, не проронив ни звука и беспрестанно качая головой, словно с трудом верил своим ушам.

— Понятно, что, учитывая происшествие с Уиллом, я отвез Шан к себе на квартиру, — завершил рассказ Алекс, — и, когда уходил, она все еще сладко спала в комнате Макса.

Кэлвин встретился глазами с Алексом и задумчиво кивнул, вслух подтверждая принятое решение:

— Мне срочно надо разыскать Ги или Фицалана Уолтерса. Он занимает трон, и у него в руках вся власть. Да, Алекс, признаюсь честно: во всех этих событиях я лицо заинтересованное, но не для себя лично. Это больше нужно другим и непосредственно их касается…

Он взглянул на Алекса — удивительно, но тот слушал вполне сочувственно, избавляя Кэлвина от ощущения крайнего одиночества.

— Мне бы очень хотелось рассказать больше…

Алекс улыбнулся и слегка наклонил голову.

— Но вы не можете. И тем не менее мне кажется, вам придется.

Кэлвин взглянул на собеседника с выражением непонятного облегчения.

— Вы блефуете, — без обиняков сказал ему Алекс. — Но почему именно Бостон?

— Тем, кто оплачивает мою учебу в Европе, нужен осведомитель. В критические моменты.

— Значит, их можно удержать в узде, пока они окончательно не распоясались?

Кэлвин нервно кивнул и уставился на свои ногти, затем неприметным движением головы в сторону коридора дал понять, что он и вправду не может — или не желает — объясняться в непосредственной близости от чужих ушей.

— Но признаюсь как на духу: это уже превысило пределы моего понимания, поэтому я и назначил встречу в Бостоне с одним из них. Алекс, — шепнул Кэлвин, — я не могу сказать вам ничего другого, кроме того, что мне очень нравится Шан и, будь моя воля, я бы ни за что не допустил несчастья ни с кем из вас. Думаю, гибели Уилла можно было бы избежать, если бы я проявил большую сообразительность.

Оба заметно напряглись, и Алекс наконец принял непростое решение. Он уже хотел донести его до собеседника, как вдруг голос с шотландским акцентом назвал его по имени.

— Доктор Стаффорд? — На пороге, где четверть часа назад появился Кэлвин, теперь стоял незнакомый парень. — Я — Макферсон из отдела внутренней разведки, или Джеймс-антитеррор, если вам так больше нравится!

Его дружелюбный юмор утихомирил бурлящие потоки эмоций, которые Алекс с Кэлвином собирались извергнуть друг на друга. Они даже обрадовались и заулыбались пришедшему. Алекс поздоровался с ним за руку.

— Мы с вами созванивались вчера вечером. Вижу, что местом я не ошибся. А это, вероятно, мистер Кэлвин Петерсен, о котором как раз у нас шла речь…

Алекс и Кэлвин поднялись со своих мест, и Джеймс Макферсон без проволочек объявил:

— Давайте быстренько побеседуем, поскольку все мы куда-нибудь торопимся. Кстати, доктор Стаффорд, запомните: меня сегодня здесь не было. Это и вас касается, мистер Петерсен. Если вам удастся в этом бедламе отыскать чашки, может, глотнем кофе?

Алекс засмеялся и пригласил гостей в небольшую кухню.