— День летнего солнцестояния подойдет?

Люси одобрила взглядом, а потом добавила:

— И Дианин райский сад.

34

Она проспала! Сквозь вязкую дремоту ей было слышно, как дверь сначала отворилась, потом так же тихо закрылась, кто-то распахнул ставни — все это словно еще во сне. В панике она села на постели с поспешностью, вызвавшей у нее легкое головокружение, но тут же улыбнулась знакомой вазе у малознакомой кровати. Перьевой авторучкой Алекса — правдивым вестником его эмоций — была написана на листке фраза из восьми слов: «Роза мира, сорванная для любимой в летнее солнцестояние».

Опершись о подоконник комнаты Уилла и любуясь видом из окна, Люси услышала короткий стук в дверь, предваривший появление Макса. Она протянула ему руку, и оба некоторое время молча обозревали кипевшую внизу деятельность. Посыльный с двумя помощницами перетаскивали через заднюю дверь в кухню коробки со снедью и оборудование для пикника. Солнечные лучи то и дело вспыхивали в светлых волосах Макса, одетого по случаю торжества в праздничный костюмчик. Люси сердечно обняла мальчика: он был вылитый отец.

— Папа попросил меня помочь тебе перенести вещи в соседнюю, ну, в его комнату, как только соберешься. Скоро уже приедет Шан, а в Шартр мы поедем в одиннадцать. Ой, и еще внизу тебя дожидается какая-то коробка!

— Спасибо, Макс! — Люси вручила ему небольшую дорожную сумку и перекинула через руку наглаженную одежду. — Возьмешь вот это? Платье и туфли я оставлю в комнате дяди Уилла: плохая примета, если твой папа увидит их раньше времени, поэтому я принаряжусь здесь. Шан ведь не откажется мне помочь?

— А то, что я увидел, — ничего?

Он посмотрел на нее с тем обаятельным выражением, которое бывает только у детей, еще не переступивших порог отрочества. Люси улыбнулась и приложила палец к его губам, как бы налагая печать, воспрещающую разглашать даже самую мелочь. Воодушевленный посвящением в тайну, Макс с преувеличенным благоговением покосился на край висевшего в шкафу серебристого шелкового платья и состроил магический круг из большого и указательного пальцев. После этого Люси легким тычком отправила его восвояси.

По французскому времени шел одиннадцатый час. Через открытые в сад двери до Люси доносились голоса Саймона и других прибывших гостей. Судя по разговору, их завтрак подходил к концу. Когда же она наконец спустилась в кухню, то очень обрадовалась и успокоилась, обнаружив там одного Генри.

— Спешить некуда, Люси: у нас в запасе почти час. Вот это доставили для тебя, только недавно принесли.

Он указал ей на цветочную посылку. Люси отклеила и прочла послание. Оно оказалось от отца — свое отсутствие он пытался компенсировать общими пожеланиями удачи и счастья. Люси подала записку Генри и обняла его за шею.

— Мне жаль его, — признался отец Алекса. — Он понятия не имеет, каково бы мне было теперь жить без тебя.

В западном крыле Шартрского собора в полумраке южного трансепта стоял мальчуган. Он нарочно расположился прямо под «окном святого Аполлинария», так чтобы рядом оказалась прямоугольная напольная плитка, своей белизной выделявшаяся среди серых соседок. В центре ее горела на солнце шляпка позолоченного гвоздя. Приближался полдень накануне солнцестояния — самого длинного дня в году.

Отец мальчика обратился к обступившим его слушателям:

— Друзья мои, мы хотели бы представить вашему вниманию сценку из семнадцатого века, в своем роде настоящее чудо.