Бывало, они с Уиллом пускались в философские дискуссии в перерывах между спорами, кто лучший игрок на крикетном поле — Гэри Соберс или Иен Ботэм. Эту сторону их отношений Алекс как-то упустил из виду. Удивительно, что в мальчишестве они обсуждали подобные глубокомысленные вещи, но когда умерла мама, Алекс оказался практически несостоятельным в отношении вопроса о бессмертии. Как живого он увидел сейчас брата после похорон: тот яростно колотил по клавишам, извлекая из них волнующую шопеновскую «Фантазию-экспромт». В углу рта была зажата сигарета — отвратительная привычка, к которой Уилл вернулся во время болезни матери; к счастью, потом с курением он распростился. И с музицированием, по-видимому, тоже.

Но что с тех пор изменилось? Только время, в особенности нелепое отсутствие его у Алекса. Уилл готов был клещами вытягивать из брата грустные подробности его неудавшегося брака с Анной, пробовал сам поделиться своей печалью от разрыва с Шан. Но Алекс с некоторых пор не хотел и не мог тратить время на доверительные беседы. Они с Уиллом разбежались по разным углам, хотя взаимная интуиция порой служила достаточной поддержкой обоим. «Эх, Уилл, как же я по тебе скучал, несмотря на то что ты меня так достаешь», — подумал Алекс, пытаясь вернуться к текущим делам. Он не сомневался, что ностальгия по младшему брату испарится в тот же момент, как только Уилл снова устроит трамтарарам в его мирном гнездышке в Челси. Уже через неделю он оккупирует его кухню, претендуя на роль шеф-повара и не оставляя при готовке ни одной чистой кастрюли. Алекс усмехнулся, разглядывая заднюю обложку книги.

«Вниманию пассажиров: до посадки десять минут». Стюардесса коснулась плеча Алекса, помогая ему поднять спинку кресла, и отправилась собирать бокалы со столиков в салоне. Вскоре послышался знакомый глухой стук — это выдвинулись шасси, и Алекс ощутил, как гигантскую машину повело в сторону, словно норовистую скаковую лошадь перед барьером. Но вот самолет выровнялся, мягко толкнулся о землю и резво побежал по посадочной полосе, пока рев обратной тяги не разрушил очарование движения. Алекс снова был дома.

В этот утренний час в аэропорт прибывало много заграничных рейсов, что вынуждало проверяющих на паспортном контроле быть подчеркнуто доброжелательными и учтивыми. Они обрушили на Алекса поток добродушия: «Доброе утро. Благодарю вас, сэр. Добро пожаловать домой, доктор Стаффорд».

Стюардесса разыскала Алекса в багажном отделении.

— Вот, держите! Сильнее шпаги и все такое прочее!

Она упорхнула дальше, а ручка, которая уже немало вписала в хронику жизни Алекса, осталась у него в руке. Ожидая появления багажа, он включил мобильник, в котором оказалось семь новых сообщений. Преимуществом рейса высшего разряда было ускоренное прохождение через таможню, и вскоре Алекс уже катил поклажу к выходу. Вдруг мир вокруг него словно бы застыл.

«Алекс, боюсь, с Уиллом все очень плохо — хуже, чем я говорил в предыдущем сообщении. Очень тебя прошу, позвони сразу же, как получишь. Мне непременно нужно с тобой посоветоваться». Голос отца казался осипшим.

Алекс начал прослушивать следующие два сообщения, но тут же остановил оба: они отсылали его по времени назад, поскольку были переданы раньше, а пришли с запозданием. С помертвевшим лицом он выбежал из здания терминала.

«16.43. Вы хотите выключить компьютер?»

— Еще бы! — хмыкнула Джейн Кук, нажала «Да» и закрыла ноутбук.

Она присела за рабочий стол, задумчиво сняла телефонную трубку, но потом снова положила ее. Дочурке она позвонит попозже: невозможно прямо сейчас придумать оправдания, почему она так задерживается — непростительно долго. Что ж, подумала Джейн, зато хоть кому-то будет польза от дополнительных часов, проведенных ею на дежурстве.