— «Это ценнейшая реликвия нашей семьи», — насмешливо напомнил Саймон.

Алекс рассмеялся:

— Любую драгоценность давно бы уже прибрали к рукам. Деревенский дом принадлежал материнской родне, там сохранились только старые книги да несколько изящных безделушек. Богачей в семье не было. Я уверен: все стоящее было бы уже разбазарено задолго до нас.

— Можно взглянуть?

Люси осторожно спустила кошку с колен и потянулась за пергаментом. Алекс бережно передал ей сверток. Оттуда выскользнула и упала на пол открытка, но Люси, нагнувшись за ней, даже не стала ее рассматривать, впившись глазами в старинный документ. Она сосредоточенно нахмурилась.

— Так это шестнадцатый век?

Ей пришло в голову, что, пожалуй, следовало бы предварительно надеть перчатки.

— Или начало семнадцатого. — Саймон тоже подошел и пристроился рядом с ней, чтобы получше изучить пергамент. — Не очень-то похоже на привычные карты кладов.

— Но это только одна ее часть, — заявила Люси убежденно, чем поразила обоих мужчин. — Есть и другая, что бы там ни открывал этот ключ.

Они вытаращились на нее.

— А откуда нашей Кассандре это известно? — с невольной холодностью спросил Алекс.

— Я точно не знаю. Просто мне так кажется.

Было очевидно, что Люси не пытается заморочить им голову и говорит не из пустого каприза — напротив, ее голос звучал очень уверенно.

— Эта страница — ключевая, если можно так выразиться. То есть если найдется еще одна, то она менее важна.

Алекс хоть и слушал, но никак не реагировал на ее слова.

— Уилл упоминал об этом в сообщениях из Рима. У него там родилось много разных идей. — Саймон уселся на пол, упер локти в колени и пристроил подбородок на ладонях. — Я начал разбирать их пару недель назад, когда мы забрались к нему в ноутбук. Большинство записей — сущая белиберда, какие-то путаные сведения об алхимиках и прочее. Это все я уже распечатывал и мы успели прочесть. Но особое внимание он уделяет инквизиции — в основном из-за радиоуглеродного анализа. И к тому же первые слова здесь — о площади Цветов и о пламени… Уилл выяснил, что Кампо де Фиори в интересующий нас период было, по всей видимости, местом религиозных казней. Он составил список казненных и собрал о них кое-какие данные. Сдается, что человек по имени Бруно стал наиболее примечательной жертвой — возможно, он тоже любил поболтать с ангелами, если уж на то пошло. — Саймон многозначительно посмотрел на собеседников и добавил: — Если пресловутый доктор Ди общался с ангелами, то инквизиция вполне могла заинтересоваться подробностями.

— Совсем как Кэлвин, — мрачно усмехнулся Алекс. — Будем считать, что он и есть современная инквизиция.

Пейджер Алекса подал голос, и он ушел на кухню, где стоял телефон, но слова Саймона догнали его и там:

— Это не смешно. Разве не было у него резона взламывать компьютер Уилла? — Саймон оборвал себя на полуслове, вдруг поняв, что все они сходятся на молчаливой нелюбви к Кэлвину. — Прошу прощения, наверное, я сказал лишнее, но эта штука — «Sator Arepo» — как раз в духе таких личностей.

— Какая штука? — перебила Люси. — «Sator Arepo»? Саймон, ты о словесном квадрате?

С вечера пятницы она так и эдак вертела в голове словесную головоломку.

— «Бог держит в своих руках все мироздание».