Но тут Сара подпрыгнула от оглушительного звонка. Она по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. «Правда, на это есть достаточно веские причины», – напомнила девушка себе, хватая трубку и надеясь, что это Дилайт. Однако услышала мужской голос, что-то невнятно бормочущий.

– Хай… беби! Говорят, ты решила осчастливить эту дыру своим присутствием! Почему не звякнула? Что стряслось? Обломился лакомый кусочек?

Сара нервно сглотнула.

– Я не…

А если он поймет по голосу, что это не Дилайт? Вряд ли она сумеет одурачить близких друзей и знакомых сестры, и, кроме того, кто этот клоун?

– Эй, это Энди… добрый старина Энди, твой траханый жеребец! Помнишь, как славно мы покувыркались в последний раз?

Несмотря на решимость ничему не удивляться, Сара покраснела до корней волос.

– Это и вправду было в последний раз, Энди, – нашлась она и, словно обжегшись, бросила трубку. А вдруг он снова вздумает позвонить? На всякий случай пришлось отключить телефон. Лучше уж показаться трусихой, чем иметь дело с подобными типами! Если же кто-нибудь станет допытываться, почему она не отвечает на звонки, можно ответить, что хотела поспать подольше… Черт!

Сара прикусила губу. Как это она забыла? Завтра придется вставать затемно! Ну до чего же ей не везет! По какой-то злой насмешке судьбы именно с утра начинаются съемки «Мохейва», новой картины Гарона Ханта! Пророческие слова сестры неотступно преследовали Сару, пробиваясь даже сквозь звуки джазовой музыки, доносившейся из маленького приемника, призванного заглушить уличный шум: «Дорогая сестрица, тебе никогда не хотелось узнать, не унаследовала ли ты вместе с лицом мамы Моны частицу ее таланта?»

Ну что ж…

Сара слегка повернулась перед зеркалом, внимательно всматриваясь в мрачное, неуверенное, осунувшееся существо. Неужели это она? Да ее родной отец не узнает!

Девушка невольно потрогала пышные волосы. Поразительно, как меняет внешность «естественная» прическа Дилайт! Вот только этот взгляд испуганного кролика!

Постаравшись взять себя в руки, Сара долго практиковалась растягивать губы в лукавой улыбке, так, чтобы любой мужчина пришел в восторг от ямочек на щеках; в конце концов, это всего лишь игра, правда? По сравнению с доставшейся ей ролью изменчивой, непостоянной, неукротимой сестры какой-то жалкий эпизод в картине, пусть гениальной, ничего не стоит!

На следующее утро она, сонно покачиваясь, словно зомби, уселась в любезно присланный кем-то со студии лимузин. Водитель, по-видимому, знал Дилайт, и, чтобы избежать ехидных улыбочек и всезнающих многозначительных взглядов в зеркало, девушка сочла за лучшее не открывать глаз, пока не доберется до студии, где бы она ни была расположена. Вероятно, сейчас они выберутся на шоссе, одно из многих, соединяющих различные районы Лос-Анджелеса.

– Ну и разворот вы сделали для «Фан энд геймс»! Просто блеск! Реклама новой картины?

Щеки Сары загорелись, но она нашла в себе силы произнести ледяным голосом:

– Нет.

Может, он поймет намек и отвяжется?

Последовала длинная пауза, во время которой она немного успокоилась и задремала, поняв, что, кажется, снова вывернулась.

– Устали, верно?

– Угу.

Господи, хоть бы он заткнулся! Как бы поступила Дилайт на ее месте?

Подняв ноги и растянувшись на обитом дорогой кожей сиденье, она весьма удачно изобразила сонное бормотание:

– Умоляю, будьте лапочкой и разбудите меня, когда доберемся, хорошо?

Как ни странно, девушка действительно заснула и не проснулась, пока студийный охранник не остановил автомобиль.