Помню, что схватил Софи за руку и выскочил во двор, к машине. В вождении я ас… Помчались, куда глаза глядят, что есть духу. Очухался на шоссе, идущем вдоль моря. Знаешь, серпантин колечками вьется, а внизу сплошные камни. Рядом со мной голая девушка, белая, как мел, и ладонями лицо закрывает. Смотрю, нас догоняют, и с недоброй целью. Разгоняются и подрезают к обочине. Скрежет металла, стекло вдребезги… Я увидел Гуго… Он держался за руль, словно за приклад автомата, и целил прямо в меня… Слева обрыв и море… В какую-то долю секунды я почувствовал, как срываюсь вниз и лечу, отскакивая от камней, словно футбольный мяч… Софи сжалась в комок… Я что-то сделал с рулем, как бывало на ралли… Ненавижу грязные игры… Они промахнулись — своротили нам багажник и вылетели за бортик. Я видел это, хотя вертелся, словно в карусели… Мы лежали на боку, когда нас нашли копы. Надо мной склонился малый, точь-в-точь Фредди Меркури, с усиками и в зеленом камзоле. Это был санитар, второй точь в точь такой же укладывал Софи на носилки, а она кричала: «Что с Сидом? Скорее достаньте его!» И тут я понял, что жив, что стал крутым и отчаянным малым. Крутизна прямо заворачивалась штопором. «Посторонись, ребята… — молвил я пытавшимся извлечь меня из автомобиля полисменам с интонацией Чака Норриса. — Выберусь сам…» И выбрался! При этом все время сжимал кулак. А в машине санитар разжал мою ладонь и поинтересовался: «Это ваша вещь, мистер?». Представляешь, я держал обточенную морем зеленую стекляшку с крошечной дырочкой посередине. Конечно, я отобрал эту штуковину у санитара, а потом подарил Софи: «Осколок звездного метеорита. Может, он и выручил нас».

— Порадовал меня, сынок. Похоже, ты разделался с призраками и, к тому же, влюбился. Восемьдесят процентов твоего геройства, а следовательно, и выигрыша, принадлежат Софи. Если ты хоть что-то понимаешь в женщинах, то не мог не одуреть. — Арчи рассматривал снимки в газете Фаруха, сопровождавшие репортаж о происшествии. Софи куталась в простыню, а над левой бровью белел пластырь.

— На самом деле она значительно лучше. Только ведь я забыл, что такое это самое… ну. про что старые киношки…

— Не пудри мне мозги, драгоценнейший. Не хочешь замахиваться на графиню. Деликатный джентльмен.

— Да тут, Арчи, дела посерьезнее. — Сид рассказал Арчи об анализе крови, который решила сделать Софи, что бы установить отцовство Мухаммеда.

— Почти за всеми приятными путешествиями стоит некая серьезная цель. К примеру, твои вполне невинные прогулки в Россию и в Германию имеют разведывательный характер.

— Увы, разведчик из меня никудышний. Вначале я думал, что состояние графини — со дна Черного моря. Но она рассказала мне все и я поверил ей. Она не знала, что прятала в своей прическе.

— И я верю. Неисправимый гурман устаревшей модели. — Арчи с наслаждением выпустил через ноздри дым. — Аскетический героизм или А.Г. это жизненный принцип. Аскеза ограничения предназначена для защиты от зла. Основной закон А. Г. гласит: выбирай самое лучшее в меню, предложенном тебе судьбой, а плохое — отправь на помойку. При этом главное, — он поднял указательный палец, — выкинь дрянь, не удостоив внимания. Контакт с плохим продуктом портит вкус.

— Вкусы бывают разные, — философски заметил Сид.

— Я говорю не о типах вроде Гесслера, а о среднестатистической норме.