Кажется, это был вальс-бостон или нечто лирическое, тягучее, непосредственно переходящее в лирические ласки. Пламена толкнул юный силач, извинился, но рыжая толстушка успела налететь на другую пару. Удерживая её, Пламен толкнул в спину высокую блондинку, пробормотал «простите» и окаменел. Кажется, он на мгновение вырубился, лишившись слуха и зрения. Перед глазами стояло мельком попавшее в «объектив» лицо — Лара!

— Эй, тебе здорово отдавили ногу? Шпильки — страшное оружие. Кстати, меня зовут Кэт, — трясла его за руку толстуха — Парень, ты жив?.

Пламен лишь проглотил слюну — в горле мгновенно пересохло. Он боялся обернуться, убедиться в ошибке, но она сама выплыла слева, ведомая опытным танцором.

— Та самая? — шепнула Кэт.

— Она…

Кэт рассмеялась:

— Я поняла! Никакой ты не сыщик. Ты жену выслеживаешь. Вон как облинял — ни кровиночки.

— Прости, мне надо выпить. И подумать. — Оставив партнершу у дверей зала, Пламен отправился к бару. Теперь он видел её очень хорошо. Даже слишком. В синей тафте, в объятиях молодого парня. Молодого, сильного и красивого. И смотрела она точно так же, как тогда, в Крыму, на Пламена радостными, манящими глазами.

Красивая стала, ещё лучше… Но зачем ей жиголо? Таким женщинам должны дарить дворцы и драгоценности за одну ночь принцы или голливудские звезды… — Он машинально заказал и выпил кампари. Не самый любимый напиток. — Так что же, что?

«Постой, чего ты бесишься? Ты расстался с ней четверть века назад. Возможно, у неё уже такой сын, как этот красавчик. Мой сын… — Пламен с усилием растопырил пальцы — он едва не раздавил в кулаке бокал. — Вспомни, зачем приехал. За отпущением грехов. Проследишь её до отеля, нанесешь визит завтра и выложишь все, что должен был сказать давным-давно. Потом попросишь прощения и удалишься…» — Пламен поймал себя на том, что бормочет вслух. И ещё на мысли бросить все и напиться до беспамятства. Не мучить ни себя, ни её, не расковыривать старые раны. Жить как жилось. Но именно этого он не мог сделать теперь. Не мог уйти, не посмотрев ей в глаза…

Лару охватила давно забытая легкость и бесшабашное веселье. Сид оказался славным парнем. Он нравился ей, не смотря ни на что. А она — ему.

— Давай начистоту… — предложила она, как только был сделан заказ на изысканный ужин и официант удалился, пожелав счастливого ужина. — Скажи прямо — ты жиголо?

Сид покраснел! Потом пристально взглянул на неё из-под густых нахмуренных бровей:

— Нет… Вообще-то я здорово умею врать. И сейчас должен делать именно это, но как на зло, не могу. Ты, вы… вы прекрасная женщина, Лара. Я бы непременно влюбился по-настоящему. Но вышло так, что совсем недавно я встретил ту, которую не могу забыть. Это смешно?

— Так и должно быть, Сидней… Но бывает, к сожалению, редко. Не можешь забыть! Восхитительная старомодность. Я полагала, с романтическими иллюзиями давно покончено.

— Я тоже. — Сид пожал плечами. — Не пойму, как это произошло. Но произошло, это верно.

— Надеюсь, мы не отменим ужин? После сегодняшней прогулки на катере и чудесного сна у меня волчий аппетит. — Неожиданно для себя Лара ощутила облегчение.

— О, конечно же! Спасибо. Спасибо, что не обиделись и не отказались провести со мной вечер.

— Но зачем тебе мое общество, мальчик?

— Я искал вас… Мне надо только одно — услышать от вас правду.