— Выходит, ты все же сумела устроить свою жизнь… — Пламен вздохнул. — Слава Богу, стало легче… Все эти годы я жил с ужасной тяжестью на душе… Но не хотел беспокоить тебя, ворошить прошлое… Ты очень красива, Лара. Ты превратилась в восхитительную женщину. Я рад, что у тебя хорошая семья.

Она усмехнулась:

— Помнишь, у Пушкина стихи, обращенные к няне: «Выпьем, дряхлая старушка…»? Так вот — Арине Родионовне было сорок два. Как мне… А ты все же стал знаменит?

— Стал. И знаменит, и богат, и свободен. Но вот со счастьем — не вышло. Конечно, было всякое. — Он улыбнулся. — Покуролесил. Но горя было больше… Я женился в тридцать пять. Клара напоминала мне тебя. Нежный, прекрасный цветок… У неё было слабое сердце…

— Не удалось вылечить?

— Я потерял жену и неродившегося ребенка… Странно, словно прошел по той же тропинке испытаний вслед за тобой… Выходит, я потерял двоих детишек… Больше у меня не было. Печальный день. Вернее, ночь… Пожалуй, я выпью что-нибудь покрепче.

— Мне очень жаль… — Лара покрыла своей ладонью его смуглую руку и заглянула в глаза. — Мы оба — не слишком удачливы в этой жизни. Хотя, кажется, имели все, чтобы быть счастливыми. Странно… Ты встречался со Снежиной?

— Очень давно. Она бросила сцену, стала графиней и вполне благополучна. У неё дочь и сын…

— Я знаю. Сидней недавно навестил их. И ещё ту русскую девушку, что пела в ансамбле. Теперь она поет в церковном хоре.

— Анжела, кажется? Удивительно…Такая была отчаянная крошка. Помню, как отбивал её от поклонников.

— Теперь она не окружена роскошью и вниманием мужчин. Живет со старенькой мамой. Одевается в темное. Сидней даже не решился подарить ей яркий шарф от Версаче, который передал Арчи… — Лара перевернула чашку, вглядываясь в рисунок на донышке.

— Ты умеешь гадать? — Пламен перевернул и свою чашку.

— Эй, не правильно, надо от себя.

Он перевернул вокруг оси блюдце.

— Теперь так?

— Хитрый.

— Ну и что там у тебя?

— Вполне реалистическая картинка. Дорога. Смотри — общее темное поле разделено белой полосой. — Объяснила Лара.

— А что за точка посередине?

— Это я. Одинокая понурая фигура.

— Слишком большая и толстая. Похоже на целую компанию. А что у меня ны донышке? — Он удивленно присмотрелся. — Кажется, Эрнст Хемингуэй. Борода, мужественное лицо… Понял! Я же снимал рекламную серию к парфюмерии «Прощай, оружие»!

— Ты живешь в Америке?

— Теперь в Милане. Мы с Кларой сбежали сюда от нью-йоркского смога. И ещё потому, что мне предложили хорошую работу. У меня своя студия, дом… Только в нем немного… Немного чересчур свободно. Хочу купить квартиру в Милане.

— Обожаю этот город… Так её звали Клара?

— Да. Почти совпадение. — Пламен поспешил переменить тему. А где ты живешь?

— В хорошем старом районе, в центре Москвы. И вообще, у меня вполне устроенная жизнь… Завтра уеду домой.

— Позволь отвезти тебя? Мой автомобильчик прямо как самолет.

— Позволяю… — Ларе все время казалось, что они говорят не о том, упорно избегая главного, важного. Возможно, это последняя встреча, и сколько раз потом, вспоминая разговор, она будет укорять себя за то, что не сказала самого нужного.