Валерий Шарапов. Лагерь, который убивает
Часть 1
Глава 1
Лето. Вторая половина замечательно жаркого, сонного дня. Кошачья братия деловито шныряет между сараями. На стене дома снова расцвело: «С + А =!!!». Тетка Анна Приходько, ругаясь, плевалась и стирала, буквы плыли, но держались стойко. Солнце, сбавив зной, неторопливо собиралось в закат. Свет, заливавший двор, стлался, золотистый, медовый и ленивый. Наползала потихоньку свежесть от листвы тополей и лип.
Пахло нагревшейся за день пылью, цветущим белым шиповником. И грибами. Множеством проклятых грибов!
Ольга, Светка и Настя, оккупировав удобную лавочку у стола, чистили от хвои и земли тонны рыжиков, подберезовиков, сыроежек, подосиновиков, наполняя тазы, которые им же и приходилось таскать на кухню. Как много было этих грибов — жуть брала. Колька Пожарский сгоряча проявил солидарность и даже почистил с десяток, но позорно свалил под смешным предлогом. Правда, для порядка спросил, справятся ли без него.
Ольга, сдув со лба мокрую челку, фыркнула:
— Иди уж, незаменимый!
Свалил. Почистили еще немного. Гладкова вытерла тылом ладони трудовой пот:
— Светка, вас в лес пускать нельзя. Другим что-то оставили?
Вежливая Настя восхитилась:
— Ловко у вас получилось. Я по грибы не хожу, все равно ничего не найду.
Светка призналась:
— Я тоже не очень, если только споткнусь о него. Мама говорит: мечтательность на меня нападает.
— Кто ж это все натащил? — удивилась Оля.
— А вот Яшка, — просветила Приходько, — он прям герой. Сначала такой: не пойду, ну на фиг, отвали, а как вытащила — его как прорвало. То есть нет. Они сами на него лезут, а он и гребет обеими руками.
— Везет, — сказала Настя и замолчала, вернулась к труду.
Светка напомнила:
— Оля, так что там дальше-то?
— Ах да. — И Гладкова продолжила пересказывать намедни виденную пьесу.
Подшефные прислали маме билеты, она, как всегда, занята, и на культуру бросили Кольку. Он, само собой, поартачился, но с Ольгой в культурном смысле не поспоришь. У нее был один, но железный довод:
— Малый театр.
И точка. Под этим соусом заставила выскоблиться до гладкой шкуры, самолично отгладила ему брюки и рубашку. Кольке доверила лишь ботинки начистить и напутствовала: чтобы сияли. Колька, плюнув, поручил это дело Цукеру. Рома не подвел — от блеска глаза резало, прохожие оборачивались, театралы любовались, отвлекаясь от того, что там представляли на сцене.
Исключительно хорошо Оля рассказывала, прям театр у микрофона.
— …и вот он такой стоит на скале, весь в бинтах, а вокруг бушует шторм, — радиовещала она, откладывая в сторону чистенький, крепенький подосиновик, — и командир говорит: «Молодой человек, вы ранены, вам нужна срочная операция!» А он в ответ: «Товарищ майор, пока я вижу хоть один огонек на том берегу, я не имею права уйти с поста!»
Настя слушала, с вежливым видом кивала и продолжала работу. Светка же уши развесила так, что они мешали рукам: те шевелились все медленнее, медленнее, потом совсем опустились. Ольга знала, к чему это вот горестное взирание на ведро с грибами, и напомнила:
— Ты чисти, чисти.
Не на пользу все эти постоянные Анчуткины командировки. Мерк в разлуке светлый образ, колебался пьедестал, а Яшка даже не догадывался. Приезжал веселый, тормошил, таскал по кино, на танцы, кормил мороженым и конфетами — и даже не обращал внимания на то, что Светка обфыркивает каждый его шаг.
Яшка-то не замечал, чуткая Оля — очень даже. |