|
.. Хочешь, помогу?
Волок поднялся с кресла, чтобы помочь снять с нее намозоливший глаза предмет туалета. – Не надо! – Аврора не то чтобы испугалась, но подалась назад. – Что не надо? – Я сама... Она повернулась к нему спиной. Руками нащупала застежку лифчика... Повернулась к нему лицом, выставляя напоказ обнаженные формы... – Ух ты! Альфа Центавра твоя! Авроре было стыдно. Но это не мешало ей кокетничать. И прелести свои не ладонями, а пальчиками закрывает... – А Кассиопея? – На Кассиопее голышом ходят, – облизнулся Волок. – Но мы же на Земле... – А разве у нас не раздеваются? – Раздеваются... – Так в чем же дело? – Не знаю... Может, сначала выпьем? Волок кивнул и потянулся за бутылкой. Девчонка уже созрела. Осталось только немного ее подпоить. Ведь она сама хочет утопить в вине остатки стыда...
2 Казалось, Аврора сошла с ума. Глаза горят безумным огнем, щеки пылают, губы растянуты по кривой линии – белоснежные зубы обнажены... Все обнажено – плечи, грудь, живот, ноги. Тело извивается в сумасшедшей пляске верховой наездницы. Она скакала, как на лошади... Волок лежал на спине, руками держал ее за талию. С силой насаживал на себя. Лицо искажено в приступе животного экстаза... Волок... Аврора трахалась с ним как последняя сучка... Волок! Везде Волок!!!.. Ролан яростно сжал кулаки и бросился на своего врага. Но размозжить его наглую рыжую рожу не успел. Проснулся... Перевел дух. В его положении и не такой кошмар может присниться. Плохо ему. Боль уже прошла, но рана загноилась. Организм борется с воспалением, температура под сорок. Лихорадит и тело, и душу. Горячечный бред... А тюремным врачам и дела нет до него. Бросили его в больничку. Перевязки делают, пенициллин колют. Вот и все лечение. Надеются, что сильный организм сам справится с болезнью. А не справится, и хрен с ним. Одним зэком больше, одним меньше, всего-то делов... Третья неделя пошла с тех пор, как Ролан попал под подлый удар своего сокамерника. Третью неделю он висит между жизнью и смертью. Сейчас вроде бы есть кое-какая надежда. Но первое время он был совсем плохой – врачи уже было вычеркнули его из списка живых, чуть было в морг его не списали... А Ролан хотел жить. Он очень хотел жить. Чтобы добраться до Волока. Чтобы отомстить... И организм его изо всех сил борется за жизнь... Плохо ему. Очень плохо. Тело горит, сознание в бредовых сумерках. Но нельзя сдаваться. Нужно выходить из тьмы. Нужно выздоравливать... Он должен отомстить Волоку. Должен наказать этого подонка, который пытался лишить его жизни. Который спит с его девушкой... Да, он мог совратить девчонку. Мог. Аврора еще очень молода, ее идеалы расплывчаты. Она любила Ролана. И с таким же рвением может полюбить Волока. И отдаваться ему. Волок. Волок... Ничего, он еще за все ответит... Ролан чувствовал, что на время прояснившееся сознание снова смещается в сумерки. Опять перед мысленным взором всплывает похотливый оскал Волока. И Аврора с ним. Она уже не сидит верхом. Она уже забралась под коня. В глазах все тот же сумасшедший огонь... Но с ума сходила не она. С ума сходил он сам... Вот и Гордей нарисовался. Короткая стрижка, золотая цепь, модный спортивный костюм... Он-то здесь что делает? Тоже к Авроре пристроиться собирается?.. – Э-эй, братишка, как ты? – тронул его за плечо вор. Только сейчас Ролан понял, что Гордей не видение. Он существовал в реальности. Сидит на табурете рядом с его койкой, внимательно смотрит на него. – Хреново, – пробормотал Ролан. – Выкарабкаешься? – Должен. |
