Для него я больше не та девятилетняя девочка, которую он однажды спас. Теперь мы влюблены и счастливы. Правда, есть одно «но»: мы держим наши отношения в тайне, поскольку наши семьи – главные конкуренты. Не как Монтекки и Капулетти, конечно, и не в прекрасной Вероне, а на маленьком острове Гамильтон, что в Австралии, где тот самый знаменитый Большой Барьерный риф. Но в условиях конкуренции здесь выживает только сильнейший, а потому нам с Максом лучше держаться друг от друга подальше.

Лучше. И, наверное, проще, да. Но мы с Максом, очевидно, из тех, кто любит сложности. Вот уже почти полгода мы обмениваемся записками в нашей тайной бухте, скрываясь и опасаясь, что нас могут заметить, вместе покоряем волны, пока никто не замечает, и много болтаем обо всем на свете, сбегая от наших семей и встречая рассветы.

Нет ничего прекраснее рассветов.

И это последний рассвет, который мы встречаем, прячась ото всех, ведь завтра мне исполнится восемнадцать, и все между нами изменится. Я так долго ждала того момента, когда смогу быть с Максом по-настоящему. И под этим я подразумеваю то, чем занимаются парочки, поскольку за эти полгода между нами все еще ничего не было. Кроме одного-единственного поцелуя в ту ночь, у костра, когда я совершенно случайно оказалась в его объятиях.

Уже завтра же мы с Максом расскажем обо всем семьям. Мы хотим быть вместе вопреки тому, что когда-то произошло между нашими отцами. Это нас не касается. И я надеюсь, завтрашний день изменит всё и станет началом чего-то прекрасного.

Глава 1

Эммелин

Наши дни

Это конец.

Конец, черт побери, света.

Апокалипсис. Катастрофа. Армагеддон.

Хотелось бы мне сказать, что во всем виноваты девять шотов текилы… Девятый, кстати, определенно был лишним. Но текила здесь ни при чем!

В том, что произошло этой ночью, виноват кретин, который сейчас пускает слюни на подушку рядом со мной. МОЮ подушку!

Его накачанная загорелая задница не дает мне сконцентрироваться и отвлекает, но я все же уверена в том, что он и в самом деле делает это, хоть и не вижу его лица.

Кстати, а почему его задница загорелая? Он что, нудист?

О боже, Эми, соберись.

В висках пульсирует из-за выпивки. А еще пульсирует в другом месте, чуть ниже. Ну не чуть, а гораздо ниже. Прям там!

Почему вид этого пускающего слюни на подушку идиота меня возбуждает? Я что, извращенка?

Впервые в жизни хочется телепортироваться из собственного дома от стыда. Чем я только думала, когда допустила это?!

Ладно, вопрос глупый. Думала я как раз таки тем, что сейчас пульсирует. И я вовсе не о висках.

Крепко зажмуриваюсь, мечтая уснуть и умереть во сне. Все равно моя жизнь кончена. А смерть во сне – не самая худшая смерть.

Награду за фэйл года получает Эммелин Ричардсон. Обойдемся без аплодисментов, господа и дамы, я и так знаю, что стала звездой этого утра.

Не знаю, сколько я так сижу, искренне считая, что, чем дольше буду сидеть зажмурившись, тем быстрее создам машину времени и никогда не позволю подобному случиться. Но когда до меня все-таки доходит, что моя попытка, вероятнее всего, не увенчается успехом, то открываю глаза.

Ладно, на самом деле до меня ничего не доходило. Это так не работает. Я распахиваю веки только потому, что слышу, как кретин рядом со мной шевелится. Поворачиваю голову и замечаю, что он переворачивается на спину и позволяет мне лицезреть то, что вгоняет меня в краску. Понимаю, что это утренняя эрекция, но все же – О ГОСПОДИ.

Стыдливо отвожу взгляд и в очередной раз за утро прикрываю веки от ужаса.

Нет, не из-за эрекции. Его член не такой уж и страшный.

Просто я вдруг осознаю, что я в полной заднице.

Мы в моем бунгало, а значит, улизнуть бесследно у меня не получится.

Я не владею телекинезом, а потому не могу переместить Макса со своей постели за пределы бунгало.