Тут она вспомнила Флэша. Вот с ним таких проблем не возникало. Наркоман высшей марки. Кто знает, возможно, они столкнутся с ним на юге Франции. Он затаился где-то там, на вилле около Канн, вместе со своей молоденькой беременной женой. Наверное, оба постоянно торчат под кайфом.

От «Анабел» они перебрались в «Трамп» на Джеримин стрит, еще один частный клуб, но более раскрепощенный и веселый, чем чопорный «Анабел».

Заправлял «Трампом» жизнерадостный англичанин по имени Джонни Гоулд. Он приветствовал Олимпию как пропавшего друга, хотя она до сих пор только один раз заходила к нему вместе с Флэшем. И он так же дружелюбно обошелся и с Ленни и даже, казалось, знал, кто он такой, что согрело Ленни душу. Инстинктивно Ленни почувствовал, что «Трамп» – местечко в его вкусе. Он снял галстук, расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и ему сразу стало легче.

Джонни отвел их в переполненную дискотеку и затолкал за уже занятый столик. Он представил их своей жене Джен, ослепительной экс-манекенщице. Среди тех, кто сидел за удобными столиками неподалеку, были Ринго Стар, Джек Николсон и звезда британского футбола Джордж Бест.

У Ленни открылось второе дыхание, усталость с него вдруг как рукой сняло.

Они с Олимпией вывалились из клуба в четыре утра, попробовали ускользнуть от круживших неподалеку фотографов, рухнули на сиденья дожидавшейся их машины и проспали всю дорогу до «Коннота».

Так прошел сей памятный вечер. В полдень следующего дня они уже находились на борту другого самолета, который нес их на юг Франции, навстречу летнему круизу Димитрия.

ГЛАВА 67

С самого первого дня Лаки выбрала для себя манеру поведения. Она тихонько сидела в уголке и смотрела, чувствуя себя невольным, но внимательным свидетелем самой большой загадки жизни.

Вообще-то, она давно привыкла наблюдать за людьми и ситуациями, с тех еще пор, когда ей пришлось провести четыре года в Вашингтоне со своим первым мужем, невообразимо скучным Крейвеном Ричмондом.

Теперь она превратилась в миссис Димитрий Станислопулос и иногда спрашивала себя, что же она все-таки выиграла. Возможно, замужняя жизнь вообще не для нее. Каждый день ей все больше хотелось вновь стать одинокой и свободной, потому что с каждым днем она все больше понимала, что ничего не знает о Димитрии. Он оказался нетерпимым и высокомерным, тираном по отношению к подчиненным. Некогда он явился к ней в облике опытного и нежного любовника, но после свадьбы он, казалось, потерял всякий интерес к сексу.

Франческа Ферн прибыла по театральному эффектно.

Шофер, отвозивший ее на яхту, был настолько дурно воспитан, что с ним случился инфаркт, и он помер в середине пути. Ее возмущению не было границ. Во всем происшедшем она винила своего несчастного мужа Горация.

Гораций принимал ее брань как должное.

Димитрий утешал ее шампанским, розами и большими дозами дружеского внимания.

Лаки, которая знала о его многолетнем романе с мадам Ферн, начала сомневаться, действительно ли их связи положен конец, как он уверял ее при обсуждении списка приглашенных.

– Некогда я страстно любил Франческу, – открыто признался он. – Но теперь она всего-навсего мой добрый друг, и я хочу пригласить ее.

– Конечно, – согласилась Лаки, не будучи по натуре ревнивой. Честно говоря, она не воспринимала Франческу как возможную соперницу, видя в ней только знаменитую женщину средних лет с лошадиным лицом.

После того как Ферны расположились на яхте, прибыл Сауд Омар, невероятно богатый араб, и его знатная подруга, графиня Таня Жебровски.