Впрочем, узнав о продлении срока для задания Герды, бес поторопился покинуть своё укрытие. Он вернул под веки изумруды, присел на четвереньки и пополз к выходу. Спасала лишь его щупленькая фигура, позволявшая пролезть в полость между двумя церковными стенами. О ней никому не было известно, поэтому натолкнуться на случайных монахинь здесь точно не грозило.

Аккуратно добравшись до воздуховода, бес прислушался к шорохам и приоткрыл заслонку. Руки опять испачкались в застарелой саже. Со стороны коридора это были остатки большой дровяной печи. Поэтому выползающий из её шестка рогатый молодчик смотрелся театрально. Едва спрыгнув на пол, он вытащил кляп, отряхнулся, чихнул, поправил зелёные камни в своих глазницах и проверил позолоту на руках и ногах.

Для зимнего времени парень был одет весьма легко: в бриджах и футболке. Заметив несколько царапин на изгибах локтя, он подумал, что неплохо бы обновить золотистое покрытие. Но скрип двери на другом конце коридора вынудил его помчаться к лестнице. Та вела в подвал, где хоровое пение, к радости беса, отсутствовало. Не было здесь и вездесущих монахинь, от которых приходилось постоянно прятаться. Им не нравились блуждания рогатого бездельника по сестринскому корпусу. К слову, худосочного обладателя изумрудов они сами раздражали ничуть не меньше.

Преодолев несколько плотных дверей, бес вскарабкался на вентиляционную трубу и дальше двинулся прямо по ней, точно крыса. Перед проёмом в стене обнаружилось отверстие, уводящее внутрь воздуховода. Тут владельцу изумрудов опять пригодилась худоба, ведь никто другой пролезть в трубу был просто не в состоянии. А это единственный путь, минуя запертые на мощные замки двери, к тому, кто содержался в монастырском подземелье.

– Она упустила этого ясновидящего! – радостно воскликнул бес, ещё не достигнув выхода из вентиляции. – Симарон дал ей шанс распилить его до утра!

– Не распилить, а разыскать, – вдруг поправил он сам себя, но уже другим, более взрослым голосом.

– Вообще то он говорил про кровь и сердце, а не про розыск! – принялся спорить рогатый парнишка сам с собой, выползая наружу.

Труба привела его в просторную комнату, озарённую ярким прожектором. Тот свисал с потолка, освещая углубление в земляном полу. Чтобы лучи не рассеивались зазря, стены в подвальном помещении состояли из высоких зеркал. От этого находиться здесь было неприятно даже бесу, спрыгнувшему в яму прямо на лежащее там серое тело.

– Ты спишь? – полюбопытствовал владелец изумрудов, максимально сощурившись из за обилия света вокруг.

– Найн! – выкрикнул вдруг пленник, на котором восседал рогатый парень. – Из за твоей болтовни, Аделард Борисов, невозможно даже помедитировать, не то что поспать!

– Это я сейчас с кем разговариваю? – напрягся бес, с подозрением заглядывая в лицо недовольного собеседника. – С Данталионом или с Зибуэлем?

Тот озлобленно щёлкнул острыми зубами, будто желая укусить своего гостя. Однако ему помешали многочисленные золотистые провода, опутавшие лоб, шею, плечи, обе обгоревших руки, пояс и практически полностью нижние конечности. Аделард в ответ на это рассмеялся, устроившись поудобнее на голом киверните. Тот смотрелся жутковато со впалыми глазами и с заметными синяками вокруг них.

– Нас всегда цвай, – прорычал связанный Зибуэль, попробовав в очередной раз потрясти мощными рогами. Но ему помешали сверкающие провода.

– Не цвай, а двое! Сколько можно тебя учить русскому языку!.. – поправил его Данталион знакомым надменным баритоном и вновь уставился на сидящего беса. – Что там учудил мой братец? Рассказывай всё в мельчайших подробностях!..

Глава 2.