— Доедем до Дворцового моста и вернемся по Невскому. Вы разрешаете?

— Ах, хорошо…

Мягко качнуло машину на высоком горбатом мосту через Фонтанку. От темного Летнего сада потянуло землистою сыростью и прелым весенним листом, и стройная линия молчаливых и темных дворцов открылась перед ними.

Холодная и строгая красота Невы и Петербурга точно колдовала Валентину Петровну.

— Валентина Петровна, — сказал Портос, — пойдемте завтра кататься верхом на острова. Там так теперь хорошо!

Она молчала.

— Поедемте…

— На чем?

— Я вам дам своего Фортинбраса… Вы же мне обещали.

— Когда?

— После езды с Петриком в манеже.

— Я ничего не обещала… Я ничего не могла вам обещать… Я промолчала тогда.

— Но вы этого хотите?

— Может быть.

— Ваше желание закон.

— Как мы поедем с вами, Портос?.. Нас могут увидеть… Люди так злы…

— Никто не увидит.

— А наш ужасный Ермократ! Мне кажется, он следит за мной.

Они неслись по пустынному Невскому. Закрытые ставнями темные окна магазинов придавали ему необычайный вид. Ночь была прохладна и нежна. По ясному небу серебряные плыли облака.

— Можно подать лошадей к Каменноостровскому проспекту — и вы приедете на извозчике.

Она опять промолчала. В душе она уже согласилась, но у ней не хватило еще духа сказать о своем согласии. Совесть мучила ее.

Машина повернула на Николаевскую.

— Так завтра я подам лошадей…К которому часу?

— Нет… завтра… так скоро… Завтра нельзя. Теперь Страстная неделя… Я буду говеть.

— Когда же?

Они остановились у ее дома и Портос помогал ей выйти из автомобиля.

— В понедельник на Святой… — задумчиво сказала она, медленно цедя слова.

— К которому часу подать лошадей?

— К десяти.

Портос поцеловал ей руку. Она, не оглядываясь, быстро пошла по двору к своему подъезду.

Ей казалось, что она очень нехорошо поступила.

XXXIII

К «нигилисточке» Портос приехал вместе с Петриком. Он довез его на своей машине. Они приехали первыми. "Божьих людей" нигилисточки еще не было.

Агнеса Васильевна нарочно пригласила офицеров на полчаса раньше. Она хотела подготовить их к своим гостям. Как-никак два разных полюса, два различных мировоззрения — не вышло бы скандала. Кто их знает! Портос так легко поддался ее учению, пожалуй так же легко, как она сама бездумно отдалась ему, но он пока видал одну теорию, устоит ли, когда увидит самих делателей правды на земле. Агнеса Васильевна не обольщалась, она видела своих товарищей по партии такими, как они есть, и понимала, что далеко не все в них привлекательно. Но поймут ли это Петрик и Портос?.. Офицеры-то они офицеры, то есть, по понятию Агнесы Васильевны, просто — дураки… а все-таки чему-то учились и как бы не раскусили ее товарищей.

Дверь из прихожей в столовую была раскрыта и Портос увидал накрытый стол.

— О го-го-го! — воскликнул он. — Бутылок-то… бутылок… И все высочайше утвержденного образца. Хороши, однако, Божьи люди!..

— Ничего, ничего, — сказала Агнеса Васильевна. — Так за стаканами вы легче сговоритесь и поймете друг друга.

— Значит выпивон и социалистики любят.

— Pyccкие люди… и притом много пострадавшие… в свое время и поголодали, и трезвенниками поневоле были…

— А теперь, значит, разрешение вина и елея!.