— Храм Упсалы — это не просто орден убийц. Они являются оружием в руках более могущественных людей. И эти люди знают о том, что произойдет в будущем от этих «гостей». «Гостями» их называют потому, что ранее им не принадлежали эти тела. Они из другого мира. «Гости» вселились в тела нынеживущих и живут обыденной жизнью, но имеют знания о том, что будет вскоре. И если волхвы говорят о том, что может произойти, то «гости» предсказывают то, что произойдет. Без каких-либо сомнений. «Гости» раньше становились влиятельными и богатыми людьми, пока нынеживущие не решили противостоять им.

Эстрид перевела дыхание и откинулась на спинку кровати.

— Хорошо, допустим такое положение вещей. Ты-то при чем? Почему на тебя напали?

— Храмовники решили, что в Гардариках появился «гость». Они считают, что благодаря «гостю» возникло царство и был побежден Гунульф. В Упсале считают, что кто-то из твоего окружения, а может быть и ты сам, — Эса замерла, будто ожидала ответа, но не дождалась, — является «гостем». Меня заподозрили в том, что я «гость». Спрашивали о странных вещах.

— О каких, например, — спросил Метик.

— О том, что произойдет в будущем. О каких-то крестных походах.

— Крестовых, наверное, — поправил я.

— Да, о них, — Эса сузила глаза и уставилась на меня, словно в первый раз увидела.

— Что еще спрашивали? — игнорируя ее взгляд, я задал вопрос.

— О летающих железных птицах и самодвижущихся повозках, — прошептала девушка.

— О самолетах и автомобилях.

— Да, — Эса открыла рот, удивленно посматривая на меня.

— Почему в храме считали, что «гостя» нужно убить? — отвлек внимание девушки Метик.

— Когда последний раз такого «гостя» упустили из виду, он разграбил Рим и разрушил империю.

— Это кто же такой был? Гунны, что ли, — удивился Метик.

— Аларих. Великий вождь вестготов.

— И кто за всем этим стоит? — спросил я.

— Я не знаю, как они себя именуют. Это какая-то тайная организация. Но точно знаю, что один из них — это император Византии. Второй — сидит в Риме. Храмовники получили заказ на поиск «гостя» с Византии.

Вот это поворот. Византийский кесарь хочет моей смерти? Чем ему-то я не угодил? С Гунульфом — понятно. Там старые терки, кровная месть, обиды и прочее. А с Византией что не так? Чем Гардарики им помешали?

— Откуда ты все это знаешь? — не удержался я от естественного вопроса.

— Сначала, когда меня пытались раскусить на предмет наличия «гостя», храмовники хотели склонить меня к добровольному признанию, потом — старались склонить в свою организацию, а после — перешли к пыткам.

Не знаю, насколько можно верить подобной информации. Храмовники могли же все это придумать.

— Ты сама-то что считаешь? Не могли же они тебе правду говорить, — поинтересовался я у девушки.

Эса прикрыла глаза и задумалась.

— Я считаю, что они верили в то, что говорят. Про «гостей» — верю, про «тайную организацию» — не знаю. А что ты мне скажешь, Ларс? — спросила Эстрид.

Я оглядел присутствующих в комнате. Здесь доверенные мне люди. Ага стоит истуканом у входа. Метик задумался, сложив руки и нахмурив брови. Забава замерла у стола, боясь пошевелится. Я им всем доверяю. Нужно ли знать обо мне-попаданце Аге, Забаве и Эсе? Не знаю.

Я когда-нибудь расскажу Эсе правду. Вот только пока пусть обойдется полуправдой. И дело не в том, что я не доверяю присутствующим, а в том, что некоторые знания опасны сами по себе.