Мы подошли ко дворцу хана. Здание начиналось с широких ступенек, видимо это отголоски архитектурных решений строителей-византийцев заимствующих идеи древних греков. Далее устремлялись ввысь широкие колонны. Такое ощущение, будто я вхожу в советский дворец культуры. Это сравнение меня позабавило и вызвало ухмылку. Мои же спутники, за исключением Радомысла, осматривали дворец широко раскрытыми глазами. Только дядя, уже неоднократно повидавший здешние достопримечательности, сохранил невозмутимое выражение лица.

Мы вошли в широкое помещение дворца. Высокий потолок терялся над нашими головами. Резные украшения греческих узоров сплетались с восточными орнаментами. И это, наверное, самое удивительное. Смешение культур востока и запада гармонично сосуществовало в барельефах, узорах и иных украшениях дворца.

Нас встретил низкий бородач в тюрбане и широком халате. Он поприветствовал нас, поклонился и проводил в «зал приемов». Именно так он обозвал следующую комнату. Но, я думаю, он ошибся. Это был не зал, а залище. Гигантизм, которым выделяется этот дворец, будто заставляет прислушиваться к психологическим теориям старика Фрейда, который утверждал о возникновении стремления к большому, при наличии малюсенького, всем известного, органа. По крайней мере, его теории я именно так воспринимал. У меня снова выползла улыбка. Мое настроение заставляет дядю коситься в мою сторону. Что поделать? Больная фантазия у царя Гардарики.

Глава 12

Болгарское ханство, Плиска, конец весны 827 г.

Зал приемов болгарского хана внушал уважение. Стены были расписаны яркими красками. Под ногами мягко пружинили ковры. Какой-то цветочный запах витал в воздухе.

Зал был наполнен людьми. Здесь были царедворцы, аристократы и купцы. Легкий шепоток с упоминанием «Гардарики» прокатился по залу.

— А вот и хан, — заметил Радомысл.

Навстречу нам шел жилистый воин среднего роста. Омуртаг был одет в длинный халат, украшенный вязью замысловатых узоров. Лицо хана выражало радушие. Черная как смоль клиновидная бородка была аккуратно пострижена. Такие же черные брови хищно изгибались над чуть раскосыми карими глазами. Мясистый продолговатый нос нависал над широковатым ртом. Хан был лысым с блестящей, чуть ли не отполированной, головой.

— Дóбре ли дошли? — хрипловато выдал хан.

Дядя предупреждал, что у местных это традиционное приветствие по типу нашего «Здрав будь». Суть приветствия у болгар сводилась к проявлению интереса о том, хороша ли была дорога, хорошо ли дошли. Довольно интересная традиция.

— Благодарствуем, хан, — с легким поклоном заверил его Радомысл.

— Мой царственный брат, — Омуртаг перевел взгляд на меня и раскрыл объятия.

Я ответил тем же и мы обнялись. Голос у хана был словно прокуренный и с легким акцентом. Гостеприимный болгарин постучал по моим плечам и кивнул моим спутникам. Омуртаг провел нас в центр помещения. Мы сели за небольшим овальным столом, наполненным всевозможными яствами. Эса и Ага встали за моей и дядиной спиной на небольшом удалении. Аршака мы оставили с Ходотом. Он утром пробежался по торговому договору и не нашел в нем никаких сложностей для взаимовыгодной торговли. Поэтому я решил его не брать с собой. Все равно сегодня мы не будем ничего подписывать.

— Я рад приветствовать тебя, в своем ханстве, Ларс, — заметил Омуртаг, когда все уселись за стол.

Помимо хана, меня и Радомысла за стол сел престарелый ханский советник по имени Боян. Он был ровесником болгарского хана и, как мне кажется, старался ему во всем подражать, судя по похожему стилю в одежде, лысине и форме бородки. Единственная разница между ханом и советником была в цвете волос. Советник ожидаемо был с проседью в бороде. Сзади хана был небольшой постамент с троном хана. По обе стороны от трона и нашего стола стояли ханские царедворцы, человек пятьдесят, наверное.