— Я, наверное, пойду, — Метик юркнул в дверной проем, не дожидаясь ответа.

Мы с дядей остались вдвоем. Омуртаг тихонько сопел у противоположной стены лачуги.

— Как ты? — Радомысл положил свою руку мне на грудь.

— Да оклемался уже, — пробурчал я, — вовремя нас нашли.

— Мы не смогли найти тех, кто вас похитил.

— Сейчас это уже не имеет значения.

— Расскажешь кто это был? Нужно найти и отомстить.

— Я знаю кто нас похитил, дядя. Но не стоит тратить силы на их поиски. Пусть Омуртаг с ними разбирается.

Дядя перевел взгляд на посапывающего хана. Тот спал крепким сном. Мне же не хотелось делится всем тем, что произошло в пещере. Правду о похитителях должен знать только Эдик. А придумывать полуправду для дяди мне не хочется. И судя по тому, как на меня смотрел дядя, он понял мое состояние. Радомысл кивнул своим мыслям и улыбнулся.

— Пусть разбирается. У нас и без того проблем хватает, — заявил дядюшка, — уверен, что в этом не замешан император византийцев?

— Очень маловероятно. А с чего бы ты о них подумал?

— Да так, есть подозрение на них, — дядя вздохнул и задумался.

— Не утруждайся в подозрениях, я знаю кто все это организовал. Если император и приложил к этому руку, то он имеет очень опосредованное отношение к похищению. Лучше расскажи что произошло после нашего исчезновения.

— Эстрид не рассказала тебе? — с хитринкой спросил Радомысл, — Поскромничала, видать.

— Да не тяни уже. Я от Метика наслушался намеков о ее похождениях.

— Это да, похождения у нее те еще были, — рассмеялся родственник.

— Дядя! — угрожающе прошипел я.

— Ладно, ладно! Экий прыткий царь у нас, — дядя уселся поудобнее и начал вещать о событиях, которые приключились после нашей с ханом пропажи.

Во время нападения в галерее, дядю, Агу и Эсу сумели заблокировать и отсечь от меня и Омуртага. Ага умудрился раскидать нападавших, но было уже поздно. Хорошо, что в галерее был и советник Боян, подтвердивший факт нападения на меня и хана перед двором Омуртага. Но это недолго охраняло спокойствие моих ближников. Дворец гудел от произошедшего.

Кто-то распространил слухи о том, что хана и меня убили. Столица ханства напоминала разворошенный улей. Советник хана, Боян, являющийся вторым лицом после Омуртага, начал подвергаться травле. Его обвиняли в том, что он организовал покушение, да еще и пригласил северных соседей, чтобы они помогли ему стать ханом. В итоге, Боян за два дня, которые прошли с момента нашего исчезновения, лишился поддержки болгарской армии. Младший сын Омуртага по имени Маламир, стал ханом, а регентом при нем стал некий Исбул, один из советников Омуртага. Этот Исбул был тем еще интриганом. Он сумел заточить в тюрьму Бояна, получил поддержку армии, во главе которой был его родственник. Регент хотел потребовать от Гардарики некой контрибуции за «смерть» Омуртага. Наличие нашей армии у стен Плиски его не сильно напугало. Видимо, он разумно предположил, что без особой надобности мы не будем объявлять войну болгарам.

Пока Радомысл утрясал дипломатическим путем разногласия между ханством и царством, Метик и Ходот вели расследование по моей пропаже.

И тут на сцене появилась Эса. Она смогла «убедить» регента Исбула принять ровно противоположное мнение о роли царства Гардарики. Говорят, крики регента разносились по всей столице громогласным эхом. Наутро Исбул пригласил во дворец Радомысла и Ходота, потребовал прощения за резкий тон в переговорах и дал вассальную клятву царю Гардарики от имени хана Маламира.

— Что? — я привстал после таких известий.

— Да, — дядя рассмеялся, — а после этого сам Маламир, семилетний мальчик, поклялся в верности царю Гардарики и его наследнику.