Кстати, Ходот всячески нахваливал своего подчиненного — Луку, низкого и широкоплечего дреговича, который умудрялся не расставаться со своим топором-двуручником, а при этом успевал грамотно командовать артиллеристами. Он уже успел стать тысячником по просьбе моего тестя. Мне же было лестно, что молодой парень был не хуже своего предшественника — Сокола.

При воспоминаниях о погибшем учителе, меня передернуло. Рука самопроизвольно сжалась в кулак. Ничего, Сокол, я отомщу за тебя. Всему свое время. Я бросил взгляд на судорожно сжатый кулак.

Метик говорил, что на мне все заживает, как на собаке. Стало легче дышать, несмотря на поломанные ребра. В целом, мне же становилось лучше.

Я сидел в своем шатре, когда зашла Забава. Она поздоровалась и направилась к своему пациенту. Омуртага умыли и перевязали. Углубившись в свои мысли, я не сразу услышал разговор хана с одноглазой лекаркой. Судя по отголоскам, он флиртует с Забавой. Это радует, значит, дела идут на поправку. Я, производя как можно больше шума, дабы просигналить о своем присутствии, направился к жеребцу-ловеласу.

— Наконец-то ты очнулся, хан, — вежливо заметил я, присаживаясь на стул, стоящий возле постели Омуртага.

— Ларс, а я как рад, что выжил — ты не представляешь, — с усмешкой заметил хан.

Забава деликатно покинула нас под пристальным сальным взглядом болгарца.

Я сделал вид, что не заметил его пыла. Пусть удивится тому, как Забава «отошьет» бедолагу-хана. А она не посмотрит на его титул — даст ему по сусалам так, что за ушами трещать будет.

Мысленно ухмыляясь «сюрпризу», который ждет Омуртага, я решил взять быка за рога и с ходу начал рассказывать ему о текущем положении дел. Попытки что-то переспросить, я пресекал, попросив выслушать до конца и только потом задавать вопросы. Когда я закончил описывать весь тот бедлам, который произошел в его ханстве, на Омуртага было жалко смотреть. Это я еще опустил участие Эсы во всем этом кошмаре. Хан, находившийся в полулежащем положении, выглядел словно пришибленный.

— Хан без ханства и все же с ханством, — прошептал Омуртаг.

— Не понял. Что ты сказал? — я чуть наклонился вперед в надежде услышать его.

— Когда я родился, — хан немигающим взглядом смотрел сквозь меня, — моему отцу — хану Круму, придворный жрец сказал, что я, его сын, стану «ханом без ханства и все же с ханством». Тогда никто особо не придал этому значения, но отец иногда пересказывал мне это историю, чтобы я был готов к тому, что кто-то постарается отнять мое ханство. Но кто бы мог подумать, что мой маленький сын станет ханом при живом отце?

— Что планируешь делать? — стараясь не выдать волнения, спросил я.

Омуртаг задумался. Мне его по-своему жаль. Я не знаю его как исторического персонажа, не силен в истории Болгарии. Но как человек он мне симпатичен. Я ему достаточно бед привез. Возможно, в моей реальности он был великим болгарским ханом, а может быть наоборот. Сейчас это уже не имеет значения. Я изменил слишком многое, чтобы бояться наступить на очередную «бабочку Брэдбери».

Хан встряхнул своей лысой головой, будто скидывая ненужные мысли и, хищно улыбаясь, уставился на меня.

— А поступим мы следующим образом… — и хан поведал свою сумасшедшую идею.

С одной стороны, его идея была наивной и детской, а с другой — идеально вписывалась в эту эпоху и решала наши проблемы. Посмеявшись над придумкой Омуртага, мы ударили по рукам, скрепляя договоренность. Я оставил его набираться сил и позвал Забаву, беседующую с Агой у входа. Вот интересно, как они общаются и понимают друг друга? Я все время хотел научится у Эсы языку немых, но дальше пары жестов не продвинулся.