— Гор, оставленный там за старшего, должен справится, — кивая головой, ответил дядя.

— А может разделить армию? — заявил Радомысл.

— Зачем? — я удивленно посмотрел на него.

— На севере есть богатое ханство, которое было данником хазар.

— Булгары? — я отвел взгляд, уставившись на полыхающий город.

— Да. Можно разделить войско так, чтобы часть, которая отправится на север, состояла из уставших и раненных наших солдат.

— Можно, — пробормотал я, — Василько в этой местности хорошо разбирается. Пусть готовится.

— Так он же и предложил.

— Замечательно. Пусть потом детали сообщит, когда Ходот вернется.

Радомысл начал стучать пальцем по протезу. Нервничает что ли?

— Говори уже, дядя, — проворчал я.

— Ларс… — я повернулся к родственнику и прямо посмотрел на него, — ты начинаешь совершать ошибки. — Я приподнял бровь на сказанное, — Да, сжигание двух богатых городов — это ошибка, которая привела только к одной хорошей новости — бескровному взятию Семендера.

— Хазары должны запомнить, что каганата больше нет и не будет. Здесь теперь отныне и навсегда — Гардарики, — спокойно заявил я.

— И ты хочешь сказать, что намеренно сжег Итиль и Саркел, чтобы подавить желание возродить каганат?

— Ну почему же намеренно? — я пожал плечами и повернулся лицом на вид горящего города, — Итиль я не хотел сжигать. Так получилось.

— Вот именно, Ларс, — дядя вздохнул, — раньше ты старался сохранить людей, причем и своих и чужих. Ты переживаешь смерть отца. Переживаешь за судьбу жены — и это понятно.

— Дядя, — я остановил словесный поток Радомысла, — сообщи войску, что завтра я буду награждать отличившихся воинов. Нужно будет раздать медали Сокола. И собери всех известных тебе аристократов и богатых купцов, которые здесь есть. Будем общаться с ними на предмет политического устройства царства и создания Итильского, Саркельского и Семендерского княжеств.

Радомысл хмуро разглядывал меня, пытаясь что-то сказать, но не решаясь.

— Слушаюсь, царь, — только и сказал он, после чего развернулся и ушел.

Обиделся. Жаль.

Но и слушать его рассуждения о Милене и Гостомысле я еще не в силах. Ни в прошлой жизни, ни в этой у меня не было настолько сильного потрясения, которое смогло бы так сильно выбить меня из состояния равновесия, как новости о похищении беременной жены, убийстве отца и разграблении столицы.

Только Эса и Ходот до конца смогли понять мое состояние. Только они смогли проникнуться той холодной, леденящей душу яростью, которая движет мной.

Я перерыл все дворцы кагана, но не смог найти ничего, что смогло бы связать хазар с Триумвиратом. В какой-то момент мне показалось, что я всего лишь пешка в руках Карната. Ведь это по его настоянию я взялся уничтожить Триумвират. С другой стороны, вмешиваясь в историю России я уже сделал свой выбор. Рубикон перейден. Назад пути нет.

Мрачное уныние меня начинает бесить. Вопросы без ответов раздражают. Надеюсь, через пару недель Эса и Эд вовремя прибудут в Крым. Мы договаривались о том, что по плану ведения военного похода за полтора месяца наша армия справится с каганатом. Тогда это звучало бахвальством. Сейчас же это — как само собой разумеющееся. Понятно, что захват трех ключевых городов каганата не уничтожает в полной мере само государство, но хребет этой полукочевой империи уже сломлен. Дело осталось за малым — предложить населению взамен утраченной политической структуры нечто иное, более привлекательное.