Гостомысл и Радомысл, ранее ознакомленные мной с этим орудием, сияли, разглядывая потрясенные лица князей.

– Тысяцкий Ларс, – обратился ко мне батюшка, – расскажи нам, как ты видишь это сражение?

Этот вопрос был отрепетирован нами. Здешние люди не знают что такое презентация перед советом директоров, в которых я «собаку съел». Я подал знак Аге и он достал из под лавки огромную коровью шкуру, на которой была расчерчена местность, в которой притаилась ставка Гунульфа. Разъяснив обозначения и суть карты как таковой, я поведал свое видение боя. Благодаря ходотовым разведчикам у нас есть достоверные данные местоположения противника и близлежащей местности.

Не забыл я и про деление войска на десятки, сотни и тысячи. Это было самым тонким моментом в моем плане. Благо, вмешался дядя, рассказав про внедрение этой системы управления в дружину Хольмграда после разграбления. Масла подлил Гостомысл, намекнув на то, что появляется огромное количество должностей, а следовательно, можно одарить нужных и полезных людей.

Это, конечно, отец зря сказал, так как нужно пресекать подобные назначения «по протекции», но с этим разберемся позже. Для начала пусть будет так.

К счастью, мой план был принят и я получил карт-бланш на осуществление плана сражения, постройку требушетов и реформу вверенной мне армии.

Остаток вечера князья и воеводы провели за игрой в макет требушета. Снаряд даже успел разбиться, так они начали «пулять» своими кошелями, так как ничего больше под рукой не оказалось. Как дети малые, честное слово!

На следующий день я собрал князей и попросил их выделить четырех тысячников, которым они доверили бы свои войска. Сначала они не поняли что я от них прошу, судя по помятым физиономиям, они допоздна игрались с требушетом, да еще и «отметили» это дело, но потом в мое непосредственное подчинение попали воевода Сокол, воевода Куляба, ростовский князь Василько и вятичский князь Ходот. Для меня было странным, что князья согласились подчиняться мне. Если Ходота я понимаю, он все же помнит битву за Кордно, то позиция князя Василько мне не понятна. Мое неведение удовлетворил Радомысл. Оказывается, Гостомысл неоднократно спасал жизнь ростовскому князю, поэтому последний считает себя должным нашему роду по самые уши. Это своеобразный жест возврата долга. Кстати, ростовский князь выглядел как запорожский казак – лысый, с чубом, да усатый, будто пузатый Тарас Бульба.

Радомысл, кстати, должен был быть моим советником в походе, но он сказал, что будет только мешать, поэтому доверяет мне судьбу словенов и всего союза. Он, конечно, лукавит, так как все равно будет с нами в походе, но как представитель отца. Гостомысл, из-за ранения не в состоянии двигаться вместе с войском.

На протяжении последующих десяти дней происходила реформация войска, устанавливались связи подчинения между десятниками, сотниками и тысячниками. На нижнем уровне управления иногда приходилось проводить кулачный турнир, чтобы выявить лучшего из одиннадцати варягов. Не каждый соглашался подчиняться вчерашнему товарищу, который имел одинаковые права со всеми. Со скрипом, но моя задумка исполнялась, что в итоге дало замечательные результаты по контролю войска.

Раньше ведь был только воевода, у которого были в подчинении главари дружинников. При этом группы насчитывали разное количество варягов. Унификация помогла превратить ватагу в боеспособное войско. Единообразные тренировки, организованные Соколом, научили варягов азам сплоченности. Не сказать, что теперь армия превратилась в монолитную скалу, но по крайней мере наметился прогресс. Зачатки настоящего войска появились и это давало широкие перспективы на удачное завершение реформы.