Стук был тихим, мне даже показалось, что я ошибся, и мне послышалось что-то не то, но он повторился. Вооружившись мечом, я подошел к двери и слегка приоткрыл ее отступая назад.

– Ларс, баляба, признавайся, ты все забыл или что-то все же помнишь? – ворвался дядя Радомысл, – Погребок наш цел? Ничего не пропало?

Вот же упрямый мужик. Забыл – не забыл. Пристал же с этой амнезией. Немного переварив фразу дяди, до меня дошла смысловая нагрузка предложения про мой погреб. Умила же сказала, что это мои ценности, этот ушлый тип назвал их «нашим». Что здесь происходит?

– Рассказывай все, дядя, – нужно разузнать у Радомысла "белые пятна" биографии Ларса. На фоне той картины, они должны быть выяснены. Кошмар. Отвратительная игра слов.

И дядюшка поведал интереснейшую историю. Оказывается, Ларс и Радомысл утроили схрон в, теперь уже моем, подвале. Они, скажем так, «замутили бизнес». С набегов моих братьев и разбойничьих походов Радомысла откладывались средства и богатства для дальнейшей перепродажи. Как сказал дядя, Ларс грезил походом в Царьград, он же Константинополь, он же Стамбул в моем времени. Они надеялись на вырученные средства нанять и организовать войско, способное взять столицу Византии. Что интересно, Гостомысл догадывался о схроне, по крайней мере, так считает дядя. Когда я поинтересовался о происхождении картины с эротическим содержанием, он с легкой ухмылкой назвал ее добычей с римской когорты южного моря. Радомысл, естественно, понял, что я был в подвале.

Дядя все это рассказывал, попутно открывая подвал. Я с ним спускаться не стал. Убедившись в сохранности «сокровищ», он поднялся и сообщил о скором собрании племен. Через несколько дней союз племен, возглавляемый Гостомыслом, проведет некое собрание, которое официально решит о походе на Гунульфа и дальнейших действиях по расширению торговли. Там, по предположению Радомысла, будет решаться вопрос о возможном походе на юг для будущей торговли с Византией.

Мое предположение о том, что в походе против Гунульфа на самом деле руководством будем заниматься дядя, было верным. Он не раз водил воинов на серенные племена с набегами и откровенным разбоем. Посетовав на то, то память моя дырявая, дядя удалился. И я лег спать. Вернее, попытался. Я долго пытался уснуть, считал барашков, но не помогало. В какой-то момент на меня нахлынули воспоминания о моей прошлой жизни. К счастью или нет, меня насторожил шорох возле двери. Кто-то упорно хотел пробраться ко мне с минимальным шумом. Дверь открывалась на столько медленно, что я заворожено пытался согнать с себя гипнотическое наваждение. Сегодняшний вечер полон гостей. Даже не знаю, кто ко мне пришел такой «тихий».

Я аккуратно, стараясь производить как можно меньше шума, босиком и на цыпочках проскользил к двери, становясь так, чтобы открывающаяся внутрь дверь закрывала меня от ночного посетителя. В руках у меня дрожал меч. Не смотря на то, что я им не могу пользоваться, он меня успокаивал, дарил ощущения силы. Да и в качестве дубины его можно использовать. Адреналин скакал бешенным ритмом, отдаваясь частой пульсацией в висках. В какой-то момент захотелось помочь посетителю, уж очень медленно он открывал дверь.

А может это тот мальчишка, которого я отпустил? Тот ассасин недоделанный. Митрюшка или Михрютка, не помню уже.

Когда проем увеличился до размеров, позволяющих пройти взрослому человеку, в дом перетекла тень. На улице было темно, ночь была безлунной, поэтому особого света не было, чтобы можно было рассмотреть гостя.

Я с силой толкнул дверь, пугая ночного посетителя. За счет короткой дистанции я используя рукоять меча вместо кастета наотмашь взмахнул в область головы своему гостю. На удивление маленькое тельце визитера отлетело к стене, брякнув своими тщедушными костями.

Гость потерял сознание или притворился мертвым.