– Позволим же единственному выжившему в той битве, – продолжила Ньёруна, – почтить славу погибших братьев. Сыграй, отрок!

Вот же змея. Это она из-за того, что я выжил, а ее дети нет? Я что ли виноват в этом? Зачем же она так колко смотрит на меня с еле заметной усмешкой? Я понял, она знает, что у Ларса амнезия и сыграть он не сможет. Видимо, таким образом она хочет меня поставить в неловкое положение, выставив неумехой, не достойного быть наследником. А вот выкусь, старая карга! Это, конечно не гитара, но суть одна и та же. Эх, давно я не играл и не пел. В студенческие годы я давал жару, да так, что ого-го! И не хвастаюсь я. Может чуть приукрасил, но суть не поменялась.

Лютня имела пять парных струн. Пробежавшись по ним, я поднастроил их и задумался. А что же сыграть? Я не помню уже многого из того, что игралось раньше на автомате. И тут меня озарило. Есть одна шикарная баллада, которая в это время идеально впишется. А главное, она зайдет Гостомыслу и поставит на место неудачника-провокатора Ньёруну. И я запел, ох как я запел. А как сыграл! Во мне сейчас актер Безруков говорит. Баллада о трех сыновьях даже в мое время не оставляла никого равнодушным:

Музыка и слова баллады написаны великолепной Татьяной Шиловой. Когда я первый раз услышал эту произведение, я был взволнован и наполнен эмоциями. Эта баллада в моем воображении рисовала настолько живые картины, что можно сказать, я посмотрел фильм. Яркий и красочный.

Я не ошибся в своем выборе. Я не злораден по натуре. Но перекошенное лицо Ньёруны было бальзамом на мое сердце.

Гостомысл встал. Его глаза подозрительно блестели. Он хотел что-то сказать. Хватал ртом воздух и сдувался. Махнув рукой на свои попытки, он обошел стол и подошел ко мне, крепко прижимая к себе. Звенящая тишина разрушилась под одобрительные крики гостей.

Мне стало стыдно за свой поступок. Как-то неприятно стало. Этот человек потерял троих детей и сегодня чуть не потерял последнего, а я тут такие «песенки» распеваю. Да он же собой прикрывал меня от лучника, ценой своей жизни, дабы сохранить мою. Чувствую себя негодяем. В этом веке люди настолько открытые, что даже прожженному цинику двадцать первого века должно быть стыдно. Здесь спор решается силой, либо своим разумением справедливости. И я в это чистое и честное лезу своими грязными сапогами из информационного века.

Наобнимавшись, отец поднял кубок за славных потомков словенского племени и яркое будущее нашего народа. Я же в расстроенных чувствах, стараясь не показывать свое настроение, под конец застолья, покинул пирующих и направился в свою избушку. Сокол тоже направился спать, напомнив мне о ранней побудке и поездке к вятичам.

Уже лежа в постели, я пытался осмыслить события сегодняшнего дня и проанализировать свое поведение. Мне нравится здесь. Если бы не постоянные покушения на меня, то было бы вовсе хорошо. С другой стороны, при удачной инсценировке своей гибели, можно остаться и наблюдать за становлением Руси. Можно помочь Рюрику зародить массовое производство товаров и создать промышленность. Можно столько всего наделать, что ни один из династии Рюриковичей не сможет не восхититься делами этого времени. Так ни к чему и, не придя в своих размышлениях, организм вырубился, погружаясь в сладостную негу.

***

– Вставай, баляба! – голос Сокола за дверью был полон злости, – Ларс, выходи, а не то сломаю дверь и лично тебя брошу в реку.

Я мигом проснулся. Мне кажется, этот тип не шутит. Лучше не провоцировать его на исполнение угроз. Одевшись под грозные окрики учителя, я выскочил наружу. Сокол стоял с ведром воды и намерением окатить меня с головы до ног. Его замершая поза мне не понравилась. Кажется, он еще не передумал совершить утреннее омовение моей бренной тушки.