– Ага! – прошептал Ага.

Я посмотрел на бугая. Это я вслух сказал последнее или он подтвердил тяжесть его немого положения? Ага, почувствовав мой взгляд, подмигнул мне и улыбнулся. Жизнерадостная детина.

Я впервые смог рассмотреть этого необычного человека вблизи, при свете солнца. До этого как-то не удавалось. То ночные похождения по крепости воеводы мешали, то он спину свою только показывал, когда греб в лодке, а потом и не до разглядываний было – от князя еле «отбились», а позже и от ливня в кромешной тьме чащи скрывались.

Ага был очень фактурным персонажем. Его сходство с галлом-Обеликсом внушало симпатию. Думаю, что только я так на него глядел, ввиду отсутствия в этом времени персонажа Депардье. Его усы, оказывается, были заплетены в косичку. Рыжий ежик волос на голове обнажал форму мощного черепа. Такую голову можно использовать в качестве тарана при штурме крепости. На ней и царапины не останется. Нос – картошкой. Губы – уткой. Шея с двумя подбородками. Про лопаты-руки лучше не напоминать. Его оплеуха должна будет снести «бестолковку» тому, кто попробует его обидеть. При всем при этом, он даже сидел ссутулившись, будто стараясь казаться незаметным. При его габаритах это было смешно и наивно. Но из-за этого он еще больше привлекал к себе доброжелательное отношение. По крайней мере, с моей стороны.

Потихоньку просыпался наш отряд. Дружинники выходили с амбара, обливались колодезной водой и разминали тело. У многих проскальзывала довольная физиономия. Кажется, они на славу постарались решить демографические проблемы деревни. Если они были, конечно.

Эса вышла, мазнула взглядом по нашим скромным персонам и пошла проверять лошадей. А Сокола было не узнать. Он был настолько жизнерадостным, что у меня аж скулы начало сводить. Тренировка с Забавой зарядила его достаточно сильно. Аршак и дядя были помятыми. С этими ясно. Первый не научился пить, а второй никогда не научится это делать – возраст не тот.

Сборы не заняли много времени. Мы выехали из деревни через час с небольшим. Отряд принял построение, указанное Радомыслом.

Местность вокруг все чаще становилась лесистой. Это говорило о том, что мы подъезжаем к владениям вятичского князя Ходота. Деревья иногда встречались поистине исполинские. Зачастую Эса отбегала на пару минут с дороги и возвращалась с охапкой ягод – малины, либо земляники, либо с набитыми в плащ фруктами – дикими яблоками и грушами. Нужно отметить, что делилась она со всеми, но брат был первый в очереди. Агу это забавляло. Ведь для утоления голода его тушки даже корзина фруктов не помогла бы, но он не хотел обижать сестру. Да и голодным он не был. Иногда мне кажется, что он просто мусороприемник. Ага даже не смотрит на то, что ему дает сестра. Его флегматичное выражение лица вызывало улыбку.

В полдень мы разбили лагерь на привале. Перекусив взятой из деревни едой, мы собирались тронуться в путь, как дозорный поднял тревогу. Дяде доложили, что в нашу сторону несется всадник. В этой части леса дорога была пустынной и любой путник мог быть угрозой. Мы были в стороне от торговых путей, так как не хотели афишировать свое присутствие у вятичей. Торговцы, в основном, вели торговлю через реки, поэтому они тоже не были здесь частыми гостями. Да и не путешествуют торговцы в одиночку.

Мое любопытство заставило выйти из лагеря, расположенного в стороне от дороги. Ко мне присоединились Эса, Сокол и пара дружинников. Агу я попросил охранять дядю и Аршака. Вспыхнувшее недовольство Джуниора погасила Эстрид, заметив, что торговец не должен быть в гуще возможной битвы. Кажется, его это задело.

Мы встали возле изгиба дороги, так, чтобы путник нас увидел загодя, дабы понять помыслы всадника. Каково же было мое удивление, когда приметив нас, человек пришпорил лошадь с радостным визгом. Голос показался женским. Эса грязно выругалась и ушла назад в лагерь.